— Что ты себе…

— Рот закрой!

— Да как ты…

— Нахуй, говорю, иди! Мохобор, — и вот я снова весь из себя дружелюбие, — не дури. И напомни-ка, что там по вашим традициям причитается Избранному?

Надеюсь, что неограниченная власть над племенем этих дриад.

— Хм-м-м, — Мохобор нахмурил кустистые мохо-брови. — Если моя дочь говорит правду, — пробасил он, — то ты действительно заслуживаешь пройти испытание. И если ты действительно тот самый Избранный, о котором говорил наш покойный провидец, тогда ты получишь многое. Очень многое.

— Мохобор, дружище, — я хотел было шагнуть к вождю и похлопать старика по плечу, но поймал на себе взгляд охранников и передумал. — Много — это абстракция. А мы ведь с тобой деловые люди, верно? Навали конкретики. Скажи, что именно получит Избранный?

— Избранный станет новым вождём клюкволюдов.

Отлично. А вот и моё пушечное мясо в войне против Мутантина. Как нельзя кстати.

— Клюкволюды, — я покатал слово по нёбу. — Красиво.

— А чтобы упрочить положение Избранного в глазах племени, — продолжил вождь, — я отдам ему в жёны мою старшую дочь.

Тут из тёмного угла на свет вышла старшая дочь. Пу-пу-пу. По правде говоря, пока она не двигалась, мой глаз воспринимал её как кучу компоста. Во-первых, барышня целиком состояла из подбородков; никаких плавных линий, лишь складочки-складочки-складочки. Во-вторых, вся она была в каких-то прыщах, буграх и наростах. Ну а в-третьих, вокруг неё кружились мухи. Блядь… По ходу дела, Мохобор зачал её от лишайника.

— И как же зовут эту юную прелестницу?

— Лишайя.

А, ну точно. Тогда да. Тогда вопросов больше не имею.

— Какава красота, — я подмигнул моему суженному чудищу. — Но, может быть, лучше женить меня на младшей? Вон, на Бруснике, например. Ты не подумай только, что я харчами перебираю. Просто чувствую между твоей красавицей и Чагой какую-то неуловимую связь.

У Чаги аж брови отлетели. А вот Лишайя смутилась и начала постреливать глазками в сторону визиря.

— Какое-то волшебство, — продолжил я. — Магию какую-то любовную. Страсть, если позволите. Лишайя, девочка, ты ведь тоже всё это чувствуешь, верно?

— Ну.

Девушка смущённо опустила глазки и начала теребить одну из складочек своего живота.

— Да, — сказала она. — На самом деле чувствую.

Чага раскрыл рот и замахал руками. Ну что, сука, понял? Казнить он меня собрался, ага. Я не убийца, Чага. Мои враги живут долго. Долго и мучительно.

— Ну а в таком случае кто я такой, чтобы стоять на пути у двух влюблённых сердец⁉ Всё. Решено. Поженим меня на Бруснике.

— Тихо! — Мохобор поднял руку. — Слишком рано говорить о награде. Сперва испытание. Ты готов?

— Готов, — ответил я.

— Тогда выдвигаемся немедля.