— Да куда мы идём-то⁉

— К Мохобору. Он решит, Избранный ты или просто добрый человек. В любом случае, я обещаю, что тебя ждёт щедрая награда.

— Влажная и тёплая?

— Что?

— Что?

То и дело оскальзываясь, я прошёл за Брусникой по одному мостику, затем по другому, затем по третьему. В окнах хибар мелькали удивленные лица других дриад. Они шептались, глядя на меня, и тыкали пальцами. Как будто это я неведомая лесная херня, а не они.

В конце концов мы добрались до островка посередь болота. На островке стоял небольшой сруб, точь-в-точь как деревенский. Вот только очень старый, почерневший и замшелый. И ещё без трубы на крыше.

— Заходи, — вместо двери вход в избу обрамляли молодые побеги плюща.

Ну ладно.

Я зашёл внутрь. А тут довольно людно.

Прямо по центру помещения на пеньке в позе лотоса сидел жирный лесной мужик. Прямо сквозь дырку в потолке на него падал густой луч солнечного цвета; мужик подставил солнышку лицо и безмятежно улыбался.

Выглядел он так же, как и Брусника. Зелёная кожа, узоры по телу, вот только вместо волос и бороды мох. А ещё то тут, то там из его тела торчали молодые зелёные веточки с красными ягодами. На вид — клюква. На вкус — ну его нахуй, я это пробовать не собираюсь.

За спиной у толстого, в тени, стоял ещё один мужик. Высокий и сгорбленный. Нос крючком, глаза впалые, короче говоря, обычная злодейская рожа. Тело у него по цвету было скорее ближе к бурому или коричневому. Волосы тоже. А вместо ягодок на плечах росли гроздья древесных грибов… этих… забыл, как они называются, их ещё в чай заваривают.

Справа и слева от толстого стояли охранники — молодые подкаченные парнишки с заострёнными палками. В волосах у правого распустились белые цветочки земляники, а у левого из подмышек торчали берёзовые серёжки.

И все как один голые. Может, мне тоже раздеться?

— Мохобор, — сказала Брусника. — Отец мой. Я привела в деревню человека.

Толстый тут же распахнул глаза и уставился на меня.

— Зачем? — спросил он.

— Он спас меня от химеры.

— Вот как?

— Да. И я думаю, что он может быть тем самым Избранным.

— Избранный! — тёмный хрен за спиной Мохобора неприятно хмыкнул. — Детские сказки! Брусника, как долго ты будешь верить в этот бред? Никакого Избранного нет и не будет. Ради чего, скажи мне, ты поставила под угрозу безопасность всей деревни? Вождь, — он обратился к Мохобору, — чужака нужно казнить. И немедленно.

— Нет! — вступилась за меня Брусника. — Для начала мы должны испытать человека!

— Должны кому? — тёмный мерзко хихикнул. — Старому маразматику, который умер десять лет назад и напоследок напророчил нам дружбу с людьми? Не будет у нас дружбы с людьми! Никогда не будет!

— Ты не можешь говорить за всех, Чага!

Ну точно! Чага. Так эти грибочки и называются…

— Да, Чага! — вмешался я в разговор. — Пошёл ты нахуй! Уважаемый Мохобор, — я перешёл на спокойный, по-свойски доверительный тон, — ну ты погляди на его рожу-то.