— И что, прямо вот совсем не поможете?

— Нет.

— Ну хоть немножечко? Так, блядь! — я вдруг осознал, что веду себя как мямля. — Я для себя, что ли, выпрашиваю⁉ Я для Великого Предназначения вообще-то!

Гжельский вздохнул и перевел взгляд с меня на фигуру мезенского бога, что восседал на троне. Мезенский бог кивнул.

— Ладно. Если мы немножечко тебе подыграем, ничего страшного не случится, — сказал сине-белый. — Мы разгоним твой метаболизм в десять раз. Отныне и твоё тело, и твоя звездовидка будут прокачиваться гораздо быстрее. По утру ты уже сможешь создавать сложные иллюзии. Но учти, что и есть тебе придётся за десятерых.

— Прекрасно, — сказал я. — Так бы сразу. Что ж, давайте обговорим детали. Где мне найти этого вашего кандидата на престол?

— В Мытищах.

И почему я ни капельки не удивлён?

— Какой у меня дедлайн?

— Покуда жив Андрей Романов или его зачатые наследники, жив и ты.

Зачатые наследники, — подумал я. — Как только разыщу Андрюшу, надо будет на всякий случай нацедить в баночку немножечко его… Так… О чём я вообще думаю⁉

— На этом всё, — сказал бог, вспыхнул и вновь сделался огромной бело-синей фигурой на троне. — ДЕРЗАЙ, ИЛЬЯ. НЕ ПОДВЕДИ НАС.

— Погодите!

— ЧТО?

— Ещё одна просьба. Снимите с меня похмелье. Я сегодня вечером немножечко переборщил, так что…

— ИЛЬЯ, — перебил меня бог. — КАКОЕ ЕЩЁ ПОХМЕЛЬЕ? ТВОЕМУ ТЕЛУ НЕТ И ДВАДЦАТИ.

Вжух, — космос пропал и мир вокруг снова сделался сплошной гжельской росписью. Вжух, — и гжель расплылась в сине-белое марево. Вжух, — и я проснулся.

Весь в холодном поту я сидел у себя на кровати. За окном светило солнышко. В кармане брюк, которые я так и не удосужился снять на ночь, вибрировал телефон. Мне звонил Людвиг Иванович Мутантин…

* * *

— Ты помнишь про наш уговор, щенок⁉ — Мутантин был не в духе. — Надеюсь, ты уже выехал на клоноферму!

— Выехал, — соврал я и скинул звонок.

Выехал, гнида старая, выехал. По твою душу я выехал. Сейчас вот только созвонюсь с Лёхой Мясорубовым, уточню как именно взломать твои сервера и к вечеру ты будешь в слезах-соплях вымаливать у меня прощение.

Бр-р-ру! — заурчал мой желудок. Как же хочется жрать! Никогда в жизни так не хотелось. По ходу, не соврал сине-белый. Ещё и запах какой-то соблазнительный на весь дом стоит…

Я наскоро переоделся в свежее и сбежал вниз, в столовую. А там моя милая Борзолюба Джакузьевна, — да продлят боги её молодость и сочность, — прямо на обеденном столе замешивала тугой комок теста.

— П-ф-фу! — Любаша сдула прядку волос со лба. — Доброе утро!

Вся раскрасневшаяся от работы, по локоть в муке, в переднике не по размеру, который утягивал и сплющивал её восхитительные, соблазнительные…

— Ой-ой, барин, — Любаша хихикнула и смущённо отвела глаза. — Зря я порнуху-то, наверное, выкинула? Мучаешься, да? Маешься?

И тут я понял, что у меня прямо сейчас мощная, бескомпромиссная, прямо-таки ультимативная, блядь, эрекция.