Машины остановились. Открылись двери. Меня обступила толпа. Начальника СБ Мутантина, — кажется, его зовут Коля, — я узнал сразу же. Тот холодно осмотрел своих раненых, хмыкнул, сказал: «Слабаки», — и подошёл ко мне.

— Доброе утро, Илья Ильич, — поздоровался он. — А что это вы делаете дома? Вам, кажется, назначено собеседование, помните?

Суки. Грязные подлые суки. И ничего я этим грязным подлым сукам не сделаю. Они победили.

Стоя перед этими ребятишками, которые средь бела дня ворвались ко МНЕ домой, перепахали своими колымагами МОЮ свеже-покошенную лужайку и до усрачки напугали огнем МОЕГО клона, я как никогда чётко осознал, что мне необходим сильный боевой клан.

Махинации с имуществом должников — классно. Торговля паштетом — вообще здорово. Но в этом мире мне позарез нужна сила, способная крушить ёбла. Причём своя, а не чья-то сторонняя, которую можно переманить за деньги. Что ж. Займусь. Как говорится: «понял, принял». Я не позволю себя унижать. Ни сейчас, ни впредь.

— Пошли нахуй с моего газона!

— Илья Ильич, мы пришли с миром, — сказал Коля. — Людвиг Иванович всего-то попросил нас проследить за тем, чтобы вы не опоздали на клоноферму. Так что не нагнетайте обстановку, это не в ваших интересах.

— Руки убери! — раздался крик Любаши; два мордоворота вытащили её во двор. — Руки!

— Отпустите Любку, сволочи! — а это следом вывели Кузьмича.

— Не смей, — прошипел я. — Не смей, Коля. Если с моими людьми что-то случится, тебе первому пиздец.

Коля криво ухмыльнулся.

— Собирайтесь, Илья Ильич, — сказал он. — Машина доставит вас прямиком до места. Надеюсь, вы морально подготовились. Всё-таки, не каждому в жизни выпадает жребий совершить теракт…

Глава 9

Про пальцы и ягодицы

ЕГОР ТИЛЬДИКОВ

После вчерашнего Егор очень плохо спал. Он то и дело вскакивал, вскрикивал и озирался по сторонам. Тени в ночи казались ему какими-то опасными, а звуки подозрительными. За всю ночь он лишь пару раз сомкнул глаза и на утро чувствовал себя совершенно разбитым.

Однако на самочувствие сегодня следовало наплевать. Хоть невыспавшийся, хоть больной, хоть какой он обязан был явиться на клоноферму и оказать услугу барону Клоновскому. На кону стояло его положение в своей собственной семье.

А в семье Егора, мягко говоря, недолюбливали. Недолюбливали даже несмотря на то, что он был единственным ребёнком и наследником рода. Да, отчасти виной тому было то, что у молодого человека до сих пор не пробудилась магия, но это лишь отчасти.

Настоящая причина крылась в том, что Егор идиот.

Почти не ограниченный в деньгах, выросший в любви и заботе трепетный цветочек в какой-то момент своего взросления увлёкся воровской романтикой. Егор днями напролёт слушал шансон, учился крутить нож-бабочку, разговаривал по фене и лепил нарды из хлебного мякиша. Со временем у него появился соответствующий круг общения. И нет, это были не уголовники. Это были такие же маменькины доденьки, вот только не из аристо; и эти доденьки крепко сели Егору на шею.

Отец заблокировал карточку Егора, отобрал машину, отстранил ото всех дел и отстранился сам; ему было откровенно стыдно иметь такого сына.