— Муж в аварию попал!

— Ох, — я невольно поморщился. — Живой?

— Да живой, что ему будет-то⁉

— А в другой…

— И в другой машине все живые. Да только нам теперь за ремонт платить, а денег нет совсем, — женщина закрыла лицо ладошками. — Не знаю, что делать теперь.

Хмм… А я, кажется, знаю.

— Сколько нужно заплатить?

— Пять сотен.

— Понял.

Я подглянул в бейджик и узнал, что уборщицу зовут Татьяна. Затем нашёл на стене листочек со списком мобильных номеров сотрудников, нашел её и перевёл пятьсот рублей. Телефон уборщицы при этом смолчал, — во всяком случае я не услышал ни сигналов, ни вибраций. Ну… что ж теперь? Потом порадуется.

Ладно. Доброе дело я на сегодня сделал, теперь можно продолжать свою миссию.

Я переоделся в поварской китель и безразмерные клетчатые штаны. Предоставленный сам себе, я мог бы закончить всё прямо сейчас. Я мог бы отправиться в сортир и «выпустить бомбу», — что бы это не означало, — но в этот самый момент вонь прогоркшего жира куда-то пропала и я услышал волшебный запах кондитерки. Корица, ваниль, свежая выпечка и что-то ещё. Что-то эдакое. Сгущёно-слоёно-заварное.

Бр-р-ру! — проурчал мой желудок. Я глянул на себя в зеркало. После тарелки Любашиных пирожков я был похож на ужика, который проглотил футбольный мяч, но спустя всего-то несколько часов живот снова стал плоским. Я тут же ощупал себя и обнаружил в районе груди что-то очень похожее на мышцы. Похоже, не зря я подтягивался на дубе.

Что ж, с таким метаболизмом я очень-очень быстро приду в форму.

Бр-р-ру! — но как же с таким метаболизмом хочется жрать!

Как будто в мультиках, запах сложился в пальцы, взял меня за ноздри и потянул вперёд. Словно зачарованный, я побрёл за ним мимо складов, цехов и промышленных холодильников.

— Иди! — велел мне запах. — Давай же! Там вкусно!

Но оказалось, что там не только вкусно! Как только я зашёл в чистый, светлый и благоухающий выпечкой кондитерский цех, я увидел её. И пусть она стояла ко мне спиной, я подметил для себя всё, что нужно.

Невысокого роста, крепко сбитая, наверное, чуть за тридцать. Из-под чёрной кепочки торчит милая дуля скрученных волос. Китель притален, а задняя часть его сделана из какого-то просвечивающего материала, так что видно кружевные бретельки лифчика.

А ниже задница.

И ох, какая же это задница. Даже облачённая в простенькую прозаичную униформу, эта задница не умела скрыть свою роскошность.

— Прижмись ко мне щекою, — как будто бы говорила эта задница. — Жмячь меня, терзай, кусай. А если хочешь, можешь даже…

— Привет, — девушка заметила меня и обернулась. — Новенький?

В одной руке у неё был здоровенный кондитерский шприц, а в другой заготовка из заварного теста. Она начиняла кремом эклеры. Начиняла. Эклеры.

И ох, как бы я хотел сейчас начинить её. Начинить, потом сожрать все её эклеры, а потом снова начинить. А лучше всё сразу. Драть её на столе, размазывая крем по скачущим сисячкам, и одновременно жрать-жрать-жрать.

Ебля и еда. Еда и ебля. Это именно то, что мне сейчас нужно.