Изменить размер шрифта - +
Если ты когда-нибудь тонул или задыхался — это похоже. Как будто тебе на шею накинули веревку и медленно душат. Как будто из твоих ран сочится кровь и ты медленно слабеешь, засыпаешь, обессиливаешь. И тогда приходит смерть и мы улетаем туда, на землю Гонд-Ван и вмерзаем в лед, выросший поверх лучших в мире земель.

— Но вы же не трусы. Только трусы попадают в ледяной ад Нифльхеля! Или это казнь?

— Мы не трусы и это не казнь. Это тоже наш Долг. Кха-джи тоже уходят к исчезнувшей земле. Но они не могут проникнуть внутрь и засыпают во льдах. Чтобы убивать, когда небо снова станет мягким. Кто помешает им делать зло земле Гонд-ван?.. Зло Уснувших оттает и очнется — кто будет держать их, пока Уснувшие не войдут в свою силу? Наш жребий горек, но мы выбрали его сами.

— Но кто делает это зло? Наши руны ничего не говорят об этом.

— Ваши… Руны стали простым письмом с тех пор, как потеряли Силу. А еще раньше Силу потеряли звуки. Слово превратилось в слова, а еще немного и станет шумом. Болтовней без смысла. Сила древних убывает и скоро исчезнет совсем. Только в немногих тайных убежищах будут спать те, кто еще помнит Былое. Твердое Небо преградило путь Силе и век наш сгорает свечой. Мы делаем, что можем, а можем мы всё меньше и меньше. Недолго еще пребудем мы в теле.

Когда Снорри и Гуннар проснулись, я жарил мясо, а рядом лежало и оружие, и доспехи, и золото. Мы подобрали доспехи, оружие, поделили золото. Гуннар и Снорри купили драккар, собрали дружину и ушли в викинг. Теперь ты знаешь тайну своего непобедимого меча, ярл Мьелльнир, сын Гуннара.

Я долго молчал, но прошло пятьдесят зим и небо действительно стало твердым. Я чую это, И кто знает, может быть, это знание дает мне капля крови моего кровного брата Статни, — проследнего из ванов? Но я устал, и об этом расскажу в другой раз.

 

ПРОЩАНИЕ

Я, Фридлав, сын Вингетора, жил долго и славно. Каштаны моих волос больше не видны под снегами прожитых зим, а стены моего дома — под боевыми трофеями. Один уже послал валькирий, чтобы забрать дух воина, с честью павшего в величайшей битве, имя которой — Жизнь. Я видел многое и многое узнал. Мне уже трудно жить в этом уменьшающемся мире. Старые Люди уснули, а мы, те, кто пришел следом, ничего не помним из прошлого и считаем этот мир таким же юным, как и мы сами. Я долго и славно бился, и имя мое гремит на румах драккаров. Но я помню, что говорил Статни — мой единственный друг из племени Старых Ванов. Их племя ушло и последний из них умер на моих руках и тело его исчезло. Но он многое поведал мне и я знаю, что это — правда, потому что мой друг никогда не осквернял своих уст ложью.

Ты могучий воин, Мьёлльнир. Но даже с тысячей таких, как ты, мог справиться любой Старый Ван в те далекие времена, когда этот мир бился за право быть живым или существовать нежитью. Один послал под наши мечи последних из проклятого племени кха-джи, что на языке Старых означает "выдох жизни", да будет проклято их имя. И бездну крат пусть будет проклят тот, кто сделал их такими, потому что и те, кто выдохнул жизнь, тоже были когда-то людьми.

Только в пиршественном зале Вальгаллы, сбросив изношенную кольчугу тела, мы сможем увидеть великие битвы прошлого, услышать вой рабов Красных Башен Ахерона, Лиловых Зиккуратов Коцита и Струящихся Пещер Стикса — трех величайших королевств Зла, кормивших муками вечно умирающих того, кто послал их в наш мир.

Серая Скорлупа скрыла наш мир от потоков Любви Творящего, которая и есть Жизнь. И мир задохнулся и люди стали старыми и ушли, не в силах жить в этом, становящимся таким пустом и выпитом мире. Теперь долго-долго в этом мире будут жить только Забывшие — мы и подобные нам. И деяния прошлого станут забываться, потому что все меньше и меньше в этом мире будет Силы Жизни, украденной у нас Серой Скорлупой. И невозможны будут возможности Старых и скоро, очень скоро смеяться будут те, кто услышит о деяниях, что под силу только нашим богам.

Быстрый переход