|
Её короткая толстая шея внезапно разветвлялась осьминожьими щупальцами. Одно из них держало нежным изгибом кончика своего свежепойманную бабочку (в смысле — насекомое) с печальными волоокими очами. Другое щупальце давило в объятиях трухлявый, поросший на заднем плане мхом и мухоморами пень. Остальные надёжно впились в почву холма. Табличка на рамке кратко, но непонятно объявляла: "Онъ…"
Артур последовательно осмотрел подвешенные под потолком кисточки, колокольчики, магические ленты, шпаги и прочий оккультный ширпотреб. Две стены оказались окрашены в жёлтый и зелёный цвет, а противоположная наблюдателю была украшена серебряной копией лика с Туринской плащаницы на фиолетовом фоне. Вдоль стен строго стоял ряд низких квадратных ящиков, вмещавших в себя всё имущество художника днём и служивших, в составленном виде, ночным аскетическим ложем.
Усевшись на средней жесткости кожаный верх ящика (он же составная часть ложа), Саграмор пригубил из поданной ему серебряной пиалы свежезаваренный зелёный чай с лимоном и мятой, причмокнул губами и поднял брови в знак признания искусства знатного чаевара.
— А ты, как я посмотрю, совсем не изменился. Минимум бытовых принадлежностей, многофункциональных по сути и драгоценных по исполнению. В меру магического окружения и безмерное анатомирование собственной души.
Художник повернул голову в сторону своих картин. Длинные, перетянутые ремешком с воткнутым за него пером ворона волосы, туго обтянутые кожей скулы и невообразимый халат придавали ему вид индейского воина. Голосом замедленно-мягким, наполовину потусторонним, он произнёс:
— Это мой долг, Рамзес.
Артур недоумённо посмотрел на Саграмора. Саграмор подмигнул. Артур кивнул и стал с интересом прислушиваться к разговору. Всегда приятно узнать что-нибудь новое о старом знакомом.
— Я вышел в низшие слои астрала, — продолжал художник. — Эти страдальцы через мою руку обрели двумерный якорь для определения и стабилизации своей расплывающейся сущности. Они нуждаются в помощи. Я молюсь за них и говорю с ними. И когда кто-то из них изменяется, уголь его рисунка осыпается вниз.
— Низкоастральный доктор Айболит, — сообщил в пространство Саграмор.
Затем поинтересовался:
— А чем ты зарабатываешь на жизнь своего чисто физического тела?
Художник поднял широкий кинжал с рукояткой из турьего рога и метнул его в дощечку, висевшую в соседнем углу — у двери. Под тяжестью кинжала дощечка пошла вниз, шнурки потянули в стороны шелковые, ручной вышивки занавески и комнате явилась ещё одна стойка, уставленная деревянными досками с вырезанными на них лицами, очень похожими на портреты.
Артур, ещё не осознавая полностью причин своего внезапно вспыхнувшего интереса, прошелся по комнате, бросая взгляд на резные доски с разных сторон. Видя это, Саграмор последовал его примеру.
— Я применил новую технику. Лицо не выступает над доской, а углубляется в неё. Поэтому, откуда бы ты на него ни смотрел, оно как бы постоянно поворачивается за тобой. Развитие идеи портретов, всё время следящих взглядом за смотрящими на них. Там применён закон физиологии: зрачки посередине глаза. Здесь игра света и тени. Резьба объёмна, поэтому эффект гораздо сильнее.
Саграмор покивал.
— Портреты на заказ?
Художник вздохнул.
— Они. Очень нравятся как власть имущим, так и власть насилующим. Обожают вешать свой резной портрет так, чтобы посетитель смог бросить на него взгляд с разных точек и убедиться, что портрет следит за ним. Они обожают лицезреть недоумение, страх и повышение почтения к ним, как к обладателям странных вещей.
Артур молча пожал плечами Саграмору. Тот вежливо улыбнулся в ответ, как бы прося извинить за столь скудное суждение.
— А что ещё ты делаешь на заказ?
Художник достал из ящика под собой папку и подал, развязав тесьму. |