— А что я могла сделать? — неожиданно дерзко вскинулась Мария. — Моё слово — против слова Вышеслава? Таким, как я, остаётся только стоять и молчать, когда говорят Старшие кланы.

— Удобная позиция.

— Послушайте, лорд Винтер… Я знаю, вы наверняка злы на Вышеслава. Да, наверное, он заслужил это, но… Прошу, отмените дуэль. У вас ещё будет шанс выпустить свой гнев, но только не сейчас — позже.

— И каков здесь мой интерес?

— Знаете, лорд Винтер… — Эглитис улыбнулась, вытянула руку и нежно погладила меня по щеке. — Я была бы вам так благодарна…

Её руки легли мне на шею, и Мария начала притягивать меня к себе. Я поддался.

— А я умею быть благодарной. Очень благодарной.

Улыбка девушки стала хищной, Эглитис потянулась своими губами к моим…

В последний момент я чуть отвернул голову и шепнул ей на ухо:

— Не знала, что с Винтерами это не работает, да?

Мария удивлённо выдохнула, а затем захрипела, когда я сжал пальцами её горло и припёр спиной к стволу бука.

— И даже не думай пытаться атаковать меня — я это сразу почувствую, — с ленцой произнёс я. — Я знаю, как работает твой Дар и знаю, что он не срабатывает быстро. И до того, как ты мне что-нибудь испортишь в организме — я сломаю тебе шею.

— Ты… не посмеешь… — прошипела Эглитис, вцепляясь руками в моё запястье.

— Проверим? — усмехнулся я.

— Убийство студента…

— Всего лишь самооборона, — снова наклонился к Марии и шепнул ей на ухо. — На меня напала лживая простолюдинка — я защищался. Когда вскроется, что ты фактически превратила наследника Мазовии в наркомана — на чьей стороне будут все?

Я отпустил горло Эглитис, та согнулась и закашлялась, а затем с ненавистью посмотрела на меня.

— Как ты…

— …догадался? Твои способности и правда легко спутать с Даром целителя. Вот только твой Доминикорп — это не лечение, а манипуляция с телом. Если знать, куда смотреть — это несложно понять.

Редкий Дар, но мне уже приходилось с ним сталкиваться — выдающееся управление человеческим телом, как своим, так и чужим. Можно залечивать раны, выращивать волосы, разглаживать морщины и возвращать коже румянец… А можно вызывать понос, делать кости хрупкими, развивать смертельные опухоли и превращать человека в бешеного кретина, которым управляют гормоны.

Что, похоже, и сделала Эглитис с Вышеславом, выработав у него зависимость от самой себя.

Гедеминович видит Марию — та вызывает у него выброс эндорфинов, дофамина и адреналина. У Гедеминовича вырабатывается рефлекс: вижу Марию — люблю Марию.

Отсюда и всё его поведение… Ну, может, и не всё, может, он и раньше был мудаком, но вряд ли таким невыдержанным и тупым. Но, наркотики всегда превращают человека в бешеное тупое животное…

Впрочем, если вырабатывать зависимость постепенно, то это можно было бы растянуть на годы — на годы, за которые можно было аккуратно расстроить помолвку Вышеслава и самой стать привлекательной партией.

Но, то ли Эглитис не рассчитала сил и съездила по мозгам Гедеминовича сильнее необходимого, то ли ещё что-то пошло не так, но у Вышеслава сорвало башню слишком рано.

— Что… что ты хочешь? — прошипела Мария, злобно глядя на меня. И куда девалась та милая и кроткая девушка, а?..

— Я хочу? — деланно удивился я. — Вообще-то это ты меня на разговор дёрнула… Точнее, совсем не на разговор, да? Решила собрать мужской гарем? Извини, но я — пас. Не люблю быть одним из.

— Когда ты понял?

— Не ты здесь задаёшь вопросы, Эглитис.