– Да нормально уже. – Даже по пути сюда буря внутри меня уже заметно успокоилась. Теперь от нее осталось только глухое ворчание вдалеке, среди уходящих к морю облаков. – Фенн уже несколько раз мог поступить правильно. Попытаться спасти то, что между нами было. Он свой выбор сделал. – Из моего голоса уходят все эмоции. – Фенн для меня теперь мертв.

Лоусон ложится на бок, подперев голову рукой.

– Не знаю, утешит ли это тебя, но у меня вот тоже ночка отвратная.

Он сегодня какой-то другой. Тихий. У него отстраненный взгляд, словно он только частично здесь, но мысленно где-то еще.

– Что случилось?

– Сайлас на меня наорал. – Сначала Лоусон говорит это шутливо, немного надувшись. Но издевательская улыбка тает, оставляя только обиду. – Мы с ним поцапались как раз перед тем, как ты написала.

– Звучит не очень хорошо.

– Ага… оказывается, устроить лучшему другу разбор полетов на улице перед баром это плохое решение. И грех похлеще убийства.

Тоже ложусь на бок, используя куртку вместо подушки.

– С вами все будет нормально?

Он переключает внимание на свои пальцы, которыми выводит узоры на одеяле. Пытается изобразить что-то вроде своего обычного беззаботного выражения лица, но сдается, так и не преуспев в этом деле.

– Не знаю, честно говоря. – Перекатившись на спину, он смотрит на луну сквозь дыры в потолке. – Мы через многое вместе прошли. Но на этот раз… – Он закидывает руки за голову. – Вполне вероятно, что мои выходки его окончательно достали.

– Звучит так, словно ты хотел ему помочь. Как можно на это обижаться?

– Ну, когда ты годами живешь в роли белой вороны, люди привыкают к этому. Полагаются на то, что ты так будешь вести себя всегда. И им не очень-то нравится, когда их начинает осуждать тот, кто испортил им жизнь.

– Стоп. Я запуталась. Сайлас считает, что ты испортил ему жизнь?

Лоусон тяжело вздыхает, и я слышу, как сильно это давит ему на сердце.

– Долгая история, – говорит он наконец.

– Я никуда не тороплюсь.

Опять колеблется.

– Ну ладно тебе, – толкаю его. – Облегчи совесть.

– Я смотрю, учеба с монашками начинает разрушать твой мозг.

– Можем всю ночь тут сидеть…

Это вызывает легкую улыбку.

– Обещай, обещай…

Но в конце концов он сдается.

– В девятом классе я учился в Балларде, – начинает он. Этого я не знала, но если подумать, то звучит логично. – Меня спалили в состоянии опьянения, и не успел я моргнуть, как заведующий общежитием и директор Форнетт уже переворачивают мою комнату вверх дном. Они нашли там достаточно добра, чтобы завалить слона. Меня тут же исключили. Потом арестовали. Потом отпустили и приговорили к реабилитации, спасибо лучшему адвокату по делам юных беспризорников, которого только можно было купить.

– Похоже, не сработало, – замечаю я, подавив улыбку.

Лоусон выдавливает из себя смешок.

– Ну да, в вытрезвителе я только научился лучше прятать нычки.

– Рабочая система.

Он согласно хмыкает.

– Итак, десятый класс. Я в числе молодежи, которую списывают в Сэндовер в качестве наказания. Еду на соревнования по плаванию в Баллард, где впервые снова вижу Сайласа много месяцев спустя. Вечером после соревнований все разъезжаются, школа остается, по сути, пустой. Мы с Сайласом сидим у бассейна с термосом виски, который я припас в сумке, и выпиваем за встречу.