Нельзя показывать радости, но это мой шанс.

– А, точно. Фенн вроде что-то про вас говорил. Вы с ним спали, нет?

Ее поза тут же меняется, и она закрывается от меня. Выпрямляется и готовится бежать к двери.

– Серьезно? – смеется Мила. – Мы же даже не знакомы.

Блин. Слишком сильно надавил. Надо срочно исправлять ситуацию, пока не поздно.

– Можем это исправить, – опять подмигиваю я.

Проглотив остатки текилы, наливаю себе еще, а потом предлагаю бутылку ей. Она замирает. Оценивает меня. Что бы она во мне ни увидела, это побеждает доводы ее рассудка. Может, Слоан была права – Мила не может упустить возможность украсть ее игрушку.

Протянув стакан, девушка позволяет налить себе еще.

– Ладно, – соглашается она, все еще осторожная, но готовая принять вызов. – Пойдем.

Она опять берет меня за руку и тащит еще глубже в брюхо этой капиталистической попытки в бунтарство. На третьем этаже атмосфера совсем иная. Стены и потолок усеяны цветными огнями, как какой-то шальной калейдоскоп. План гостиной идентичен тому, что ниже, но ее еще не коснулся ремонт. Здесь тела двигаются хаотично в такт тяжелому биту транс-музыки. В воздухе висит такая плотная занавесь пота, что он впитывается мне в одежду. Мила тут же оживает.

Уже боюсь, что придется танцевать, но девушка протаскивает меня через толпу к маленькому черному диванчику в углу. Толкнув на него, она усаживается мне на колени, закинув ноги на меня и прислонившись спиной к плюшевому подлокотнику.

– Так удобно? – спрашивает она, потягивая текилу.

Здесь немного громковато для разговоров, но если это поможет ее разговорить, то я подстроюсь.

Сухо улыбаюсь ей.

– А ты не из стеснительных, я смотрю.

Она пожимает плечами.

– Мне кажется, тебе не нравятся стеснительные. Тебе нужна та, кто будет тебя иногда таскать на поводке.

Неужели настолько очевидно?

– А тебе такое нравится? – опускаю руку ей на бедро. – Мне кажется, ты кусаешься. Как это называется?

Мила прикусывает губу.

– Оральная фиксация.

Как можно очевиднее не свожу взгляда с ее рта.

– Ага, оно самое.

Судя по ее довольной улыбке, я спас свою миссию от провала и подцепил ее на крючок. Теперь осталось только как-то свернуть все к Гейбу, пока я не переборщил с этой гадкой текилой.

– Знаешь, Слоан бы тебя убила, если бы увидела сейчас.

Облизываю уголок губ, все еще не сводя глаз с ее.

– Хорошо, что ее здесь нет.

– Не боишься, что она узнает? – Мила лениво теребит в пальцах край футболки. – От групповых чатов частных школ ничего не скроешь.

– Мы не женаты, и это мой последний год. Я собираюсь насладиться им по полной.

– Мне это нравится. – Ее рука изучает мою грудь, пальцы обводят ее контур и касаются соска по пути к ключицам. – Самостоятельность – это так сексуально.

– А что насчет тебя? – спрашиваю я, оценивая, насколько сильно можно наглеть. – Чего ты хочешь? Вот прямо сейчас.

Она облизывает губы, проводит пальцами по моему затылку и запускает их в волосы. Когда она наклоняется, чтобы поцеловать меня, я ей это позволяю. Поцелуй так-то неплохой. Даже ускоряет мой пульс немного. Когда наши языки сплетаются, текила на них гораздо вкуснее, чем из бутылки. Но если у меня еще и оставались какие-то сомнения, что ни на кого, кроме Слоан, у меня больше не встает, то теперь я в этом уверен. Как сказал бы Фенн, я испытываю ровную противоположность стояка.

Когда она тянет меня зубами за губу, я издаю тихий стон, но главным образом потому, что надеюсь, что она не пустит мне кровь.