В промежутках между ощупыванием всего, что только можно, мы осушаем свои стаканы, и я решаю попытаться опять.

– Мне стоит бояться, что Оливер примчится и надерет мне задницу за то, что я тут с тобой целуюсь? – со смешком спрашиваю я.

– Нет. У нас все не так серьезно.

– Ну ладно. А Гейб что? Станет за мной охотиться, когда сбежит из тюрьмы? Вы же с ним вроде на выпускной ходили?

– Ну мы не то чтобы были вместе. – Она отрешенно водит пальцами по моей обнаженной руке. – Но да. Всю ночь с ним протусили.

– Серьезно? Всю ночь? Он разве ни при делах был?

– И что?

– Я думал, его работа требует полного вовлечения.

Она самодовольно улыбается.

– Только не тогда, когда он со мной. – Мила смеется над своими же словами. – В начале он еще был занят, но потом мы нашли свой ритм, понимаешь? Так что лавочка прикрылась до конца вечера. Мы вообще ушли оттуда вместе, пошли ко мне в комнату.

– И надолго?

Она давится очередным смешком.

– Ты хочешь знать, сколько он продержался?

Боже, нет.

– Да нет, в смысле прям на всю ночь ушли? А то звучит, будто вы все же были вместе. – Повторяю ее же выражение.

– Ну, он остался до пяти утра, но это было так, ничего такого. Я отвезла его в Сэндовер на рассвете. – Она моргает. – Только сейчас поняла, что видела его в последний раз тогда. Ха. Даже странно.

Да уж, странно.

Хочу спросить ее, не получала ли она от него с тех пор весточек, но она не оставляет мне шанса. Ее губы снова накрывают мои, и она целует меня прежде, чем я успеваю задать вопрос. Закрыв глаза, я напоминаю себе, что целовать горячую девушку – это не худшая в мире работа.

И жду подходящего момента, чтобы улизнуть и получить свою награду от Слоан.

Глава 41

Кейси

Слоан просыпает весь завтрак, так что за столом этим субботним утром сидим только мы с папой. Тихо едим яичницу, которую я пережарила, и бекон, который я и вовсе чуть не спалила, потому что не могу ни на чем сосредоточиться с того момента, как проснулась.

Прошлой ночью я легла спать с радостным возбуждением, покалывающим кончики пальцев. У меня был секрет, о котором, кроме меня, знал только один человек во всей вселенной.

А проснулась я с эмоциональным похмельем, и секрет этот теперь завязывает все внутренности в узел.

К счастью, папа списывает мое настроение на скорбь. Он думает, я все еще расстроена из-за Сильвер. Не расстроена. Она все равно бы умерла. Да, мне нравилось за ней ухаживать, но давно уже пора было перестать привязываться к каждой зверушке, попадающейся мне на пути. Нужно нарастить броню. Скрепить сердце. Иначе я так и буду тонуть каждый раз, когда случается что-то плохое. Когда я кого-то теряю.

– Выведу собак погулять, – говорю я, когда мы начинаем убирать стол. – Пройдемся до озера, я думаю.

– Только не пускай Бо купаться, – предупреждает папа. – Я знаю, он холодной воды не боится, но уже зима на носу, а он сохнет целую вечность.

– Очень постараюсь, – обещаю я. Когда дело касается озера, Бо никого не слушается.

Полчаса спустя Пенни и Бо уже тащат меня через лес по протоптанным тропинкам, обнюхивая свои любимые деревья и пытаясь выманить белок из-под кустов. Теперь, снова оставшись в одиночестве, я оказываюсь под атакой роя противоречивых мыслей.

Прошлая ночь была…

Господи, хотела бы я сказать, что она была ужасна.

Но нет.