Мила кричит и барахтается, когда Оливер поднимает ее над головой и бросает в темноту, как мешок картошки. Мелькает мысль, что я бросила Жас, но они с Греем Робсоном выглядели очень даже уютно у костра, когда мне удалось увернуться от Фенна и кинуться в руки Оливера.

Кто-то подходит с бутылкой в руке, и штук двадцать фигур, стоящих по грудь в воде, скандируют «Пей!», пока безликий человек предлагает мне текилу. Запрокидываю голову назад, принимая, – не чувствую особого вкуса, зато ощущаю жар в животе.

– Кейси!

Настроение тут же портится при звуках голоса Фенна. Игнорируя его, подплываю к Миле, которая встречает меня впечатленной усмешкой.

– У-у-у, у кого-то проблемы.

Мы обе наблюдаем, как Фенн снимает ботинки и толстовку и заходит в воду в джинсах и тонкой футболке.

– Кейси, блин. Ответь!

– Она здесь, – сдает меня Мила и толкает вперед.

Протестующе матерюсь, когда он тянется ко мне.

– Нет. Уйди от меня, Фенн.

– Не могу. – Без предупреждения или разрешения он находит мою руку и тащит за собой на берег. Останавливается, только чтобы подхватить свободной рукой свою обувь и одежду.

– Эй, она не хочет с тобой идти. – Насквозь мокрый Оливер упирается в грудь Фенна ладонью, преграждая ему дорогу, но даже я вижу, что он слишком сильно шатается, чтобы возразить ему всерьез.

– Ага, да. Ну давай я оставлю ее здесь, а ты потом будешь объяснять Слоан и ее отцу, почему ты целую ночь накачивал алкоголем несовершеннолетнюю.

С этими словами Фенн отталкивает Оливера с дороги.

– Отпусти меня. – Я пытаюсь вырвать руку, но он держит крепко. – Ты не имеешь права.

– Наверное, не имею. Но с утра ты скажешь мне спасибо.

А потом он закидывает меня на плечо, мир переворачивается и начинает шататься. Текила ощущается куда хуже, когда пытается стечь из желудка обратно.

– Поставь меня, Фенн! Я серьезно.

– Знаю.

– Сейчас же! Поставь меня. Жасмин! Помоги!

Моя подруга кидается ко мне, но вместо того чтобы меня спасать, только шлепает что-то черное в ладонь Фенна.

– Эй, неандерталец ты блондинистый! Если собираешься похитить мою подругу, оставь ей хотя бы ее телефон.

– Я ее не похищаю, – бормочет он. – Я везу ее домой.

– Отпусти меня! – приказываю опять, стуча кулаком промеж его лопаток.

Но он не слушает меня, пока не доходит до блестящего BMW, припаркованного у дороги.

Открыв пассажирскую дверь, он нетерпеливо кивает.

– Я туда не полезу.

– Поехали, Кейси. Тебе на сегодня хватит.

– С чего ты вообще взял, что тебе можно вот так просто заявляться и говорить мне, что делать?

– С того, что каждый раз, когда ты исчезаешь, твоя сестра звонит, чтобы обвинить в этом меня.

– И ты ведешь себя так же, как она.

Фенн рычит:

– Залезай.

Похоже на машину Дюка. Это еще более странно, но мне некогда об этом думать, потому что дует ветерок, и я ежусь, вдруг вспомнив, что стою насквозь мокрая в одном только нижнем белье.

– Можешь хотя бы вернуться за моей одеждой? – ворчу я.

– Нет.

Вместо этого он решительно и грубо натягивает свою толстовку мне на голову. Она мне слишком велика, ниже колен, но зато мягкая и теплая, и я против собственной воли просовываю руки в рукава и кутаюсь в плотную ткань.

– Теперь можем ехать? – Фенн опять показывает на открытую дверь.