– Пошли уже. Внутри тепло, дам тебе сухую одежду. Не усложняй.

Вылезаю из машины, но только потому, что мне не хочется всю ночь сидеть мокрой на холоде.

– Не указывай.

Несмотря на мои протесты, Фенн подхватывает меня на руки.

– Да можешь ты прекратить? – рычу я.

– Ты босиком, – парирует он. – Наступишь на какое-нибудь битое стекло, а я потом виноват буду.

Нет, серьезно. Козел.

К счастью, в коридорах, по которым он несет меня, тихо. Все либо спят, либо на вечеринке. И на том спасибо, наверное. Меньше всего мне надо, чтобы поползли слухи, что мы с Фенном снова вместе. Потому что между нами все кончено.

Еще бы до него это наконец дошло.

Когда мы заходим в комнату, он включает свет и запирает дверь, пока я настороженно осматриваюсь и понимаю, что я здесь впервые.

На стороне Эр Джея никого нет. Он все еще у нас дома, что вызывает одновременно облегчение и раздражение. Значит, Эр Джею можно зависать у нас по ночам, а мои гости должны выметаться к десяти? Как же мой папа любит двойные стандарты.

С другой стороны, если бы Эр Джей был сейчас тут, он бы первым растрезвонил Слоан, что я не занималась уроками у Жас, а мне совершенно не сдалась очередная лекция от сестры и отца.

Фенн кидает мне футболку и спортивные штаны, а потом отворачивается, пока я переодеваюсь. Размер не мой, но одежда сухая и теплая.

– Мило смотришься, – говорит он потом, глядя на меня с выражением обожания, которое когда-то вызывало у меня дрожь и восторг. Теперь оно меня только злит.

– Нет. Даже не начинай. Ты вообще понимаешь, что, по сути, похитил меня?

– Ради твоего же блага.

– А теперь что? Я у тебя в плену? – спрашиваю я, притворяясь, что не заметила, что он снял мокрую футболку. В мягком освещении комнаты его пресс смотрится особенно хорошо.

Оторвав взгляд от его обнаженной груди, я опускаюсь на колени у мини-холодильника и очень долго выбираю бутылку воды. К тому моменту, когда я встаю и открываю крышку, Фенн уже тоже переоделся в сухое.

– Расскажешь, какого черта с тобой последнее время происходит? – Он садится на подлокотник дивана, весь такой гордый собой.

– Ничего не происходит. – И меня уже достало отвечать на этот вопрос. – Я просто пытаюсь жить своей жизнью, но никто не хочет мне этого позволять. Как будто вас всех смертельно пугает, что я стану самостоятельным человеком.

– Неправда. – Он раздраженно проводит рукой по волосам. – Ты изменилась. Ни с того ни с сего начала лезть на рожон, нарываться на проблемы. Бегаешь по лесу голая и пьяная с людьми, которые меньше года назад смеялись над тобой в коридорах. Обычно я бы порадовался, что тебе наконец-то стало плевать, что другие думают, но, учитывая обстоятельства, это больше похоже на крик о помощи.

Теперь я тоже злюсь, и мне приходится говорить сквозь стиснутые зубы:

– Я не пьяная. Выпила два стакана разбавленного пива и около одного шота текилы. Я в порядке. И не прошу никого о помощи. Уж точно не тебя.

На это он реагирует сразу – в его глазах вспыхивает боль, и он отводит взгляд. На секунду мне становится стыдно, и я забываю, за что его ненавижу. Но эта вспышка симпатии быстро проходит.

– Я прошел через это, знаешь? – Его голос и глаза полны мольбы. Как же легко поверить этим искренним голубым глазам. – Да, наверное, до сих пор прохожу. Или проходил бы, если бы не ты. Мы злимся, грустим, не знаем, на ком выместить эти эмоции, кроме как на себе самих. Пытаемся стать кем-то другим. Кем-то, в ком нет столько боли.

Трясу головой и чувствую, как накатывает усталость. Алкоголь схлынул.