— Да, небольшой отряд, — произнес один из некромантов, который стоял рядом с Тангарой. — Человек двадцать. Мы не знали, что они находятся в деревне.

Фарамор сбросил с плеча походный мешок и вынул с перевязи топор.

— Блэсс, останься здесь, — сказал он. — А мы с Хетом прогуляемся в деревню.

— Стоит ли тебе рисковать? — спросила Тангара. В глазах некромантов появилось беспокойство.

Фарамор усмехнулся.

— Я не откажу себе в таком удовольствии, — он расправил плечи и пошел в сторону деревни. С каждым шагом в нем усиливался гнев, словно это чувство только и ждало повода, чтобы завладеть сознанием.

— Вселись в какого-нибудь сильного солдата, — велел Фарамор демону.

— Будешь еще меня учить! — возмутился Хет.

Фарамор вошел в деревню. На улице в пыли валялись разрубленные гнилые тела мертвецов. Отсеченные, с пустыми глазницами головы. Возле дома лежал ворх со вспоротым животом, круглые глаза твари были затянуты мутной пеленой. Фарамор отметил, что солдаты свое дело знали хорошо. Впрочем, среди гнилой плоти он видел и немало людей, которые еще совсем недавно наслаждались жизнью.

Впереди улицы за пеленой дыма и пыли раздавались звуки схватки: звон металла, хрипы, рычание и крики. Фарамор прошел мимо горящего дома, почувствовав исходящий от огня жар. Во дворе лежал труп солдата. От стальных пластин на доспехе отражалось пламя. Ни щита, ни меча рядом с солдатом не было, и Фарамор решил, что ими воспользовался какой-нибудь житель деревни.

На несколько мгновений в сознании Носителя Искры появился образ кузнеца, который отбивался молотом от мертвецов в рыбацкой деревне. А еще почему-то вспомнил, что убийство того кузнеца ему не принесло удовлетворения.

Он перешагнул через утыканный арбалетными стрелами труп бледной твари. Порыв ветра разогнал дым и пыль и Фарамор увидел битву. Десятки мертвецов и ворхов напирали на солдат и вооруженных топорами и вилами селян. Бледные твари как пауки взбирались на дома и прыгали с крыш в гущу схватки. Тускло блестели пластины на доспехах, шлемы и мечи. Мелькали когтистые лапы, желтый огонь в глазницах мертвецов.

— Пора действовать, — прохрипел Хет. Заткнутая за пояс кукла дернулась и обмякла.

Фарамор ускорил шаг. В сознании прозвучал крик Сэдры: «Стань причастным к богу! Стань причастным к богу!». Его перекрыл голос глашатая на казни отца: «Приговаривается к смерти! Виновен! Виновен! Виновен!».

Носитель Искры ворвался в толпу нежити и нечисти. Твари, чуя его присутствие, расступались, продолжая натиск. Справа, в рядах защитников деревни, Фарамор увидел рослого солдата с горящими красным огнем глазами. Воин отчаянно размахивал мечом, нападая на своего сослуживца. Движения были порывистыми, марионеточными. Фарамор понял, что в солдата вселился Хет.

Бородатый мужчина в окровавленном кожаном фартуке прошил вилами ворха. Тварь заверещала, раззявив зубастую пасть. Фарамор зарычал как зверь, взмахнул топором…

«Виновен!..»

… и с хрустом перерубил бородачу руку у самого плеча. Мужчина заорал, вперив полный ужаса и боли взгляд в культю, из которой хлестала кровь. Упавшая в пыль отрубленная рука продолжала сжимать черенок вил.

На левом фланге мертвец в солдатском шлеме размахивал мечом. Движения были беспорядочными, бездумными. Лезвие ходило из стороны в сторону. Солдаты успешно защищались от этой слепой ярости щитами.

Маленький, размером с ребенка ворх сдирал с крыши черепицу и с визгом швырял вниз, в ряды обороняющихся людей.

Фарамор увидел блеск занесенного для удара меча и лицо солдата в брызгах крови. Время будто замедлилось. Звуки слились в единый гул. В воздухе сонно кружилась пыль. Лезвие меча плавно проплыло возле глаз Носителя Искры.