Воспоминание о сестре померкло, но осталось раздражение и недоумение. Опять этот беспричинный страх. Но сейчас Фарамор не мог оправдать его последствием ночного кошмара, как тогда, в доме Ратиша. Носитель Искры сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

«Это всего лишь усталость, — успокаиваясь, подумал он. — Только усталость и ничего больше». Но где-то в глубине сознания чувствовал, что лжет самому себе. Ему было легче верить в эту ложь, чем пытаться объяснить то, чего не понимал. Разум не желал знать правду. Он боялся, что правда может оказаться ужасной.

Фарамор сплюнул, прикрепил к перевязи топор и направился прочь из деревни. По дороге он подумал о сгоревших заживо колдуне и ведьме. Мысль о колдуне вызвала в нем легкую досаду, граничащую с равнодушием, но, вспомнив гордое лицо женщины, Фарамор почувствовал сожаление.

Он уже выходил из деревни, когда его догнал солдат с горящими глазами.

— Посмотри, что я нашел?! — с довольным видом воскликнул демон. Солдат протянул Фарамору сшитого из кожаных лоскутков человечка. Голову куклы венчал разноцветный шутовской колпак. Вышитый красной нитью рот кривился в широкой улыбке. Глаза были сделаны из треугольных кусочков светлой кожи. Неизвестный мастер постарался на славу, не поленившись сшить для куклы тряпичный зеленый кафтан с настоящими крохотными пуговицами и, сделав на руках человечка по три пальца.

— Ну что же, мне нравится, — сказал Фарамор.

— Еще бы, да этот парень в кафтане намного лучше того рыжеволосого Хитреца! — в голосе солдата слышался восторг. — Намного лучше! Ты посмотри на его колпак?!

Фарамор усмехнулся.

— Быстро же ты меняешь свое мнение, — он взял у солдата куклу, сунул ее за пояс, после чего вынул из чехла нож и произнес: — Пора тебе вселиться в своего нового друга, Хет. Ты готов?

Воин кивнул, продолжая глупо улыбаться. Фарамор поднес лезвие к его шее и перерезал пульсирующую вену. Резкими толчками хлынула кровь. Огонь в глазах солдата погас. В тот же миг кукла за поясом Фарамора встрепенулась.

Солдат растерянно покрутил головой, будто пытаясь понять, где он находится, затем его лицо исказила гримаса боли, и воин прижал ладонь к ране. Рот открылся, из глотки вырвался стон, глаза наполнились отчаянием.

Фарамор стряхнул с лезвия кровь и вложил нож в чехол.

Солдат рухнул на колени и протянул к юноше руку со скрюченными пальцами, словно моля о помощи, но Фарамор развернулся и пошел в сторону особняка.

Затянутое тучами небо темнело. Мир погружался в вечерние сумерки. Издалека доносился писклявый с надрывом лай собаки — единственного живого существа все еще бросающего вызов беде, постигшей деревню.

Глава 22

Невея и Севера шли среди руин древнего города. Обрушенные каменные стены некогда величественных строений, разломанные колонны, плиты и блоки, покрытые трещинами, обломки мраморных статуй, лестницы с расколотыми ступенями — все здесь поросло лишайником, плющом и колючим кустарником.

— Хотела бы я видеть, каким был этот город? — вздохнула Невея.

— Эти руины — все, что осталось от бывшей столицы Исходных земель, — сказала Севера. — Орсум. Город назывался — Орсум. Год назад я бывала в этих местах, но в эти развалины не заходила.

Невея подняла небольшой камешек и испытала благоговение, будто не только рукой, но и сознанием прикоснулась к далекому прошлому.

— Орсум, — прошептала она. — Что здесь случилось?

— Два столетия назад землетрясение разрушило город, — ответила Севера. — А уж время, ветра и дожди довершили дело. В одной книге я видела гравюры с изображением Орсума.