— Не знала, что столь влиятельный молодой человек, назначенный главой делегации, столь робок, — нахмурила бровки Мария. — Или… вы желаете меня оскорбить отказом от разговора?

Мда. Пат. На «слабо» меня не возьмешь. Оставь она только первую фразу, то я бы сразу пошел в отказ и покинул француженку. Но вот ее второй пассаж о «желании оскорбить»… Если откажусь, то ведь и этот момент можно использовать против меня и как «аргумент», пусть и натянутый, как минимум для затягивания нашего пребывания в Варшаве. Скажут, что хотели «поговорить без чинов, через третьих лиц, чтобы обсудить все скользкие моменты»… Притянуто за уши? Возможно. Но я совсем не разбираюсь в политических интригах, а уж такого уровня… и на дипломата я не готовился. Не была бы ситуация в Польше так важна для буквально выживания нашей страны, послал бы эту Марию, и ушел. А так — похоже, придется с ней пообщаться. И узнать, что она хочет мне сказать, и что мне ждать завтра. А может и уже сегодня.

Молча пройдя в комнату, я уселся в кресло.

— Прошу, — пододвинула с улыбкой она мне бокал.

— Я не пью. Вообще, — покачал я головой.

— Не обижайте меня, Сержио, — надула она губки.

— Это принцип, — пожал я плечами, не собираясь сдаваться. Сформировавшаяся привычка не пить в этот раз пришла мне в помощь. Быть в здравом уме мне сейчас ой как нужно. — Если вы интересовались мной, то должны об этом знать. Если нет — то потом можете убедиться, что я не соврал вам.

Еще немного поуговаривав меня и не добившись результата, Мария все же перешла к тому, из-за чего я оказался здесь.

— Какой вы скучный, Сержио, — вздохнула Мария, от чего ее высокая и пышная грудь всколыхнулась. Еле удержался, чтобы не опустить взгляд вниз. — Вас так смутила эта невинная шутка, которую предложили здешние хозяева?

— Вы про мое игнорирование? — вскину я бровь. — Но ведь ваш отец ее поддержал. Разве такое поведение — не показатель дурного тона?

Я сам не заметил, как перешел на «ее» манеру общения.

— Ах оставьте! — махнула она рукой и улыбнулась. — Мой папА — дипломат. Это накладывает определенные… ограничения. Потому он и попросил меня с вами поговорить. Есть темы, которые желательно обсудить тет-а-тет. Не только без лишних взглядов, но даже знания о таком разговоре. Понимаете меня?

— Вполне. И что это за темы?

— В Париже обеспокоены положением вашей страны, — пригубив вина, сказала Мария. — Обещанная вами помощь недостаточна. Наши войска бьются как львы, а то, что вы обещали, не помогло облегчить их участь. И теперь, когда вы воюете со всем миром, у нас переживают — на сколько вас хватит?

Такая постановка вопроса мне не понравилась. Постаравшись не подать вида, я спросил:

— Вы понимаете, что предав нас сейчас, для вашей страны это будет лишь отсрочкой? Если не поставить Гитлера «на место», он не успокоится.

— Ну как вы могли такое подумать? — возмутилась Мария и ее грудь вновь заколыхалась, а прелестная ручка прижалась пониже живота, подчеркивая все ее изгибы. — О каком предательстве речь⁈

— О том, когда интересы страны требуют разрыва союзных отношений, — ответил я хмуро.

Поняв, что я не реагирую на ее женские чары, Мария чуть успокоилась и вновь перешла к более спокойному разговору.

— Вы же патриот, — сказала она. — Разве для сохранения своей страны вы бы не сделали все возможное?

— Сейчас для Франции для ее сохранения необходимо придерживаться договоренностей. Тактически разрыв отношений может быть выгоден.