* * *

— Что скажете, господа? — обвел взглядом соратников Игнаций Мосцицкий.

— Исключение из первого этапа переговоров этого сопляка прошло на удивление удачно, — самодовольно заявил Генрих Жимерский. — Думаю, и завтра все пройдет как по нотам.

— Красный дипломат ему все равно расскажет суть наших предложений, — не согласился с ним Эдвард Рыдз-Смиглый. — И давайте откровенно, похоже, его ничуть не смущает роль «свадебного генерала». И наша игра сегодня не имеет никакого смысла.

— Уберем под благовидным предлогом Берегового завтра, а после этого начнем дискуссию, — пожал плечами Генрих. — В ходе которой поменяем ключевые моменты соглашения. Те, на которые он никак пойти не сможет. Если все же пойдет — мы в выигрыше. Если нет — получится, что красные не хотят сами договариваться и за срыв переговоров будут ответственны они. Еще можно в ходе разговора и подлить «кипяточку» на его самомнение. Ткнуть носом, что сегодня он ни в чем не участвовал, иначе бы знал настроения при дворах иных стран. Выставить так, словно это он сам виноват в полном отсутствии интереса к переговорам, а ведь мы его так ждали… — ехидно оскалился мужчина.

— Мне доложили, что он все же провел встречу с Мореу, — веско обронил Игнаций. — И когда вернулся в посольство — тут же отправил телеграмму в Москву. Что в ней — мы не знаем.

Эта информация заставила всех присутствующих сильно задуматься.

— Француз вроде бы ясно выразился, что он на нашей стороне, — с сомнением в голосе протянул Генрих.

— Этот лягушатник может сказать что угодно, — фыркнул Эдвард. — Что вы ожидаете от человека, который без стеснения подкладывает свою дочь под любого встречного?

— А что сказал Джонатан? — спросил у Игнация Генрих.

— Лондон согласен нам подыграть.

— Только подыграть? Или выполнят то, что пообещают? — вскинул бровь мужчина.

— Обмануть русских — это и не обман даже, — улыбнулся Мосцицкий. — Сколько раз уже им говорили одно, а делали другое? Они привычные.

Мужчины тихонько посмеялись над шуткой.

— Значит, самое сложное — вывести из игры их дипломата? Уж с мальчишкой то мы справимся, — подвел итог Эдвард.

— Это не сложно. Все уже подготовлено, — махнул рукой Игнаций.

— Тогда до завтра, господа, — встал Рыдз-Смиглый.

После него и Жимерский поспешил на выход. День выдался тяжелый, но следующий станет не проще. Членам санации предстояло «большое представление», по итогу которого СССР должен не только остаться ни с чем, но и в кратчайшие сроки вывести все войска с ее территории, а зеленый коридор прекратит свое существование.

* * *

Утро оказалось тяжелым. Мало того что из-за эротических снов не выспался толком, так еще и Роман Владимирович приболел.

— Понос, — коротко сказал мне Аронов. — Отравился чаем. С помощником повара, который его заваривал, мы уже ведем работу, но много это не даст. Подкупили, а кто конкретно — он не знает. И вряд ли мы точно узнаем. Он же не отраву ему подмешивал, а слабительное.

— Решили убрать его из переговоров? — мрачно задал я риторический вопрос.

— Очевидно да, — пожал плечами НКВДшник. — Но вы же с ним и так договаривались, что их вести ты будешь, разве нет?

— Но совет Романа Владимировича может оказаться полезным, а главное — своевременным. А сейчас… — я поджал губы.

— И перенести не получится, — нахмурился, осознавший глубину проблемы Аронов.

— Почему?

— Глава делегации — ты.