— Надеюсь, все в сборе? — уточнил Игнаций Мосцицкий, выразительно посмотрев на пустой стул. — Или нам стоит еще подождать?

— Нет, мы готовы продолжить, — покачал я головой.

— Хорошо. Мы рассмотрели ваши предложения, а в одном пункте готовы пойти вам навстречу. Признание коммунистической партии Польши и допуск ее к выборам. Жаль, что вашего спутника сейчас нет, он бы порадовался. Но вы ведь ему передадите хорошую новость?

— Безусловно, — кивнул я. — А что по остальным пунктам?

— Вопрос назначения на управляющие должности — наше внутреннее дело. Если вы будете настаивать на его включении в пункт договора, мы расценим это как вмешательство в дела нашего государства, — отрезал Мосцицкий. — А что ваша сторона? Мы пошли вам навстречу. Есть ли у вас желание сделать такой же шаг, или все слова о компромиссе — лишь… слова?

— Мы готовы… подождать выборов, — сказал я, так как обсудить с Береговым пункты, в которых мы можем «поступиться», из-за Мореу мы не успели. — Но мы настаиваем на скорейшем их проведении. И обязательном участии наших наблюдателей — выборы должны стать свободным волеизъявлением народа. И за прозрачностью этого выбора мы будем следить строго. Того же просим и от других стран, — кивнул я в сторону послов Великобритании и Франции.

А вот этого Мосцицкий не ожидал. Как и сами послы, но те лицо держали в разы лучше поляка.

— А что по экономическим вопросам? Подобное сотрудничество выгодно обеим сторонам, — добавил я, пока все присутствующие «переваривали» мое условие.

— Советский союз сейчас находится в состоянии войны, — озвучил очевидное Мосцицкий, как мне показалось, с облегчением отойдя от темы выборов. — И насколько нам известно, переводит экономику на военные рельсы. Разумно ли сейчас говорить об этом? Сможет ли ваша страна выполнить условия по заключенным договорам? Или при невозможности будет ссылаться на обстоятельства войны? Как нам проследить — повлияла на выполнение подобного договора война, или был саботаж или же иные, не имеющие отношения к военным действиям, обстоятельства? Я предлагаю отложить этот вопрос до окончания боевых действий.

После высказываний Мосцицкого впервые слово попросил Найджел Джонатан.

— Я понимаю, что в текущих условиях, наши страны по разные стороны конфликта. И все же разрастание боевых действий не в интересах моей страны. Они разрушительно влияют как раз на экономику. Поэтому мы готовы обсудить с СССР условия, при которых наш конфликт не будет перерастать в полномасштабные боевые действия с обеих сторон. Пока что прямого столкновения между нашими странами не было, что позволяет и в будущем не допустить этого. Сейчас, в качестве жеста доброй воли, мы готовы прекратить поставку оружия Финляндии, и стать гарантом выполнения вашего договора с Польским государством, если таковой будет заключен. Для чего пришлем своих наблюдателей. Они будут следить за соблюдением всех пунктов договора и в случае нарушения, тут же информировать об этом каждую из сторон.

«Как он лихо в красивой обертке хочет своих шпионов подослать! — невольно восхитился я. — Да еще на легальной основе с правом совать свой нос почти куда угодно!»

— Благодарю, но считаю, что мы и сами справимся. Без посредников, — отрезал я.

Так переговоры и продолжались дальше: каждая из сторон пыталась продавить свой пункт, а другая или заявляла, почему его принятие невозможно, или старалась как-то скорректировать предложение в свою сторону.