— Все-таки они смогли тебя задеть, — покачал головой Роман Владимирович, когда мы собрались в одной из комнат отдыха дворца.

— Но разве я дал волю эмоциям? — хмыкнул я.

На что получил одобрительный кивок. И тут же повернулся к «нашему» поляку.

— Ян Адамович, нужно действовать. Сейчас.

— Что именно от меня требуется? — спросил мрачный мужчина.

А Береговой с удивлением покосился в мою сторону.

— Собрать людей перед дворцом. Скажите им, что санация хочет вернуть старые порядки, устроить репрессии для вашей партии и всех, кто не согласен с ее политикой, а также вступить в войну на стороне Рейха. Чем больше будет людей — тем лучше. Переговоры им не нужны, они изначально хотели под благовидным предлогом выпнуть СССР из страны. С нашим уходом положение рабочих в Польше ухудшится многократно. На это и напирайте. И пусть возьмут оружие пролетариата.

— Это какое? — уточнил Брылянский.

— Камни, палки, — пожал я плечами. — Санация наверняка подключит полицию для разгона собравшихся. Люди должны показать, что готовы отстаивать свое мнение.

— Сергей, — аж остановился Роман Владимирович. — Ты уверен в том, что делаешь?

— Учусь у наших врагов, — пожал я плечами. — Те же британцы, когда не могут взять власть законно, прибегают к ее свержению. Мы попробуем напомнить членам санации, почему вообще начались эти переговоры. А то видно, находясь в этих стенах, они забыли, что происходит за ними. Но если толпа на улице их не отрезвит… то сделаем как в пословице: если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе.

— Стрелять начнут, — мрачно предрек Брылянский.

— Наверняка, — со вздохом согласился я. — Но все, что я вам сейчас сказал передать людям — не сгущение красок, а считайте — прогноз. Не знаю, в курсе ли вы, но в СССР есть институт прогнозирования. Насколько он эффективен, можете поинтересоваться у других делегатов. Он был создан мной и до сих пор работает, пусть от его руководства я отошел. С ежемесячными отчетами политбюро.

— Устроить переворот прямо здесь и сейчас? — хмыкнул поляк.

— В крайнем случае. Только если санация с Мосцицким упрутся и не предложат вменяемых условий.

Ян Адамович ушел, а Береговой посмотрел на меня неодобрительно. Для дипломата мои действия — это провал. Но мне было плевать. Если Польша не станет нашим союзником, любой ценой, то о счастливом будущем СССР можно забыть. На годы, а может и навсегда.

Глава 11

Февраль 1938 года

— Вы дразните красных, — с прищуром посмотрел на Мосцицкого Джонатан Найджел. — Не скажу, что мне это не нравится, но вы подумали о последствиях? Вы же переиграли сценарий.

— В каком месте? — удивился Игнаций. — Ваше предложение должно было прозвучать позже, как уступка коммунистам. Дайте им время смириться со своим положением.

— Смириться? — хохотнул британец. — Вы так уверены, что они согласятся на ваши предложения? Я думал, ваша первая речь — это так, затравка, перед озвучиванием реальных вещей. Но вы же им ничего не даете!

— Вы недовольны этим? — искренне удивился Мосцицкий.

— Нет, мне это как раз по душе, — улыбнулся британец. — Но вы не боитесь последствий?

— Каких? — усмехнулся Игнаций. — Что они сделают? Этот коридор жизненно важен для их войск. Закроем его — и все, они потеряют половину армии! И красные это прекрасно понимают.

— Как и то, что вы сидите на пороховой бочке, — серьезно ответил британец, вдруг прислушавшись к чему-то. После чего быстрым шагом подошел к окну и аккуратно выглянул в него, но так, чтобы его силуэт не заметили снаружи.