— Вот как… — протянул я. — Хорошо, мы вас услышали. Теперь наша очередь зачитать условия союзного договора, на обсуждение которого мы собрались.

Мосцицкий и остальные переглянулись. Видимо ожидали, что я сразу начну кричать, что их требования невыполнимы, обвинять в фарсе и тому подобном. Но нет, отклоняться от протокола я не собираюсь. Хотя и было острое желание ужесточить уже наши требования — пускай почувствуют на себе, какого было нам их слышать, но все же я сдержался. Мы ведь предлагали условия полноценного союза, и к тому же просили ввести в состав Сейма коммунистическую партию. Заодно и на пару ключевых постов назначить несколько важных для нас людей. Что тоже можно посчитать верхом наглости. Но так наши дипломаты как раз и действовали по принципу «проси больше, получишь, что нужно», как я понимаю. И ключевым пунктом у нас было лишь проведение на парочку постов нужных нам лиц. Можно даже в качестве заместителей.

Начал я с тезиса о заключении союзного договора, в рамках которого обе стороны обязаны помогать друг другу в рамках своих возможностей. Далее перешел к полноценному признанию коммунистической партии Польши, и постановку на несколько ключевых постов в правительстве ее представителей. Последний пункт наших предложений — экономическое сотрудничество с Польшей. Более широкая кооперация в важных отраслях, «стажировка» наших инженеров на польских предприятиях и наоборот, в будущем возможное снятие пограничных пошлин.

— Это фарс! — первым не выдержал Рыдз-Смиглы. — Ты что, не понимаешь, что твои требования не выполнимы⁈

В конце он еще и несколько слов на польском добавил, судя по лицам присутствующих — далеко не литературного характера. Похоже, игра на нервах обратилась против самих поляков, ее и затеявших.

— О чем вы, пан Рыдз-Смиглый? — холодно спросил я. — Я лишь озвучил наши условия союзного договора.

— Невыполнимые! Констатирую — СССР желает сорвать эти переговоры, — рубанул рукой по воздуху мужчина.

— Все, что я назвал, вполне выполнимо. Было бы желание. Вы свои-то требования читали?

— Мы не загоняем СССР в кабалу! — продолжал разоряться главнокомандующий польского войска.

Тут мне показалось, что все же его поведение — не следствие эмоций, а продуманный ход как раз на случай, если наши условия будут чересчур для них не выгодными. Но и оставить без внимания его ругательства я не мог, поэтому парировал:

— Вы готовите почву для удара нам в спину. Но переговоры для того и ведутся, чтобы приблизить позиции сторон и найти компромисс. Предлагаю сделать перерыв, — посмотрел я на Игнация Мосцицкого.

Тот кивнул и взял слово.

— Обе стороны высказались, теперь стоит обдумать предложения сторон, и, скажем, через час снова собраться. Надеюсь к тому моменту услышать хоть что-то вменяемое от вас, — бросил он напоследок.

После этого я встал и пошел к выходу. В голове был сумбур. Не ожидал я, что поляки начнут так резко. Очевидно, они хотят похоронить переговоры до их начала. И нужно подготовиться к подобному варианту уже сейчас. Тем более самый нужный для этого человек — Ян Брылянский — находится здесь, и искать его не нужно.

— Все-таки они смогли тебя задеть, — покачал головой Роман Владимирович, когда мы собрались в одной из комнат отдыха дворца.