На восточном фронте было более позитивно. Сахалин маршал Блюхер отбил, причем не только нашу северную часть, но и южную у японцев забрал. Сейчас же готовилась операция по высадке на Хоккайдо, что вызвало в Токио панику. До этого Квантунская армия шла победным шагом по территории Китая, попутно и нашим частям давая отпор. Но сейчас все резко поменялось, и былые победы сменились у японских генералов поражениями. Особенно чувствительным для них стал разгром их флотилии в проливе Невельского. Конечно, в том бою участвовал далеко не весь флот Японии. К тому же стоит понимать, что адмирал Кузнецов тогда применил тактику «разделяй и властвуй». Никто из японских адмиралов не ожидал, что наш флот в полном составе пойдет в лобовую атаку. Второй неожиданностью для японцев стало то, что наши корабли не просто пошли «в лоб», но и оставляя за собой цепочку мин, поделив таким образом театр будущего сражения на две части — северную, возле берегов Сахалина, и южную — где находились основные силы японцев. После этого Николай Семенович начал «охоту» на те силы, что оказались на «северной» стороне. Японцы сначала ах.енели от такой беспрецедентной наглости, а после обрадовались — можно силами «южной стороны» ударить в спину русским! И на всех порах ринулись в атаку. Как итог — три подорвавшихся на минах корабля и резкое охлаждение пыла у японских моряков. После чего они принялись за аккуратное разминирование заградительной линии. Попутно стискивая зубы от бессилия как-то помочь «северной» части своей флотилии.

Сейчас в Токио переосмысливали тот бой, а заодно подтянули остальные силы своего флота из южных морей. Больше недооценивать русских там не собирались.

Китайские товарищи под руководством Мао тоже сложа руки не сидели, но у них были большие неприятности на юге страны. Подконтрольные Чан Кайши войска с поддержкой американцев смогли закрепиться на южном берегу и сковали значительные силы Мао Цзэдуна. Учитывая крайне низкую выучку китайских товарищей, в ближайшее время больших побед оттуда ждать не стоило.

Хоть в целом несмотря на вторжение Финляндии, положение СССР в войне выглядело уверенным, но я знал, что скоро могут начаться проблемы. Накопленные запасы техники тратились с безумной скоростью, а промышленность еще не перешла полностью на военные рельсы, не справляясь с возобновлением утраченных в боях танков, самолетов и самое главное — грузовиков, ставших становым хребтом нашей армии. Склады боеприпасов тоже стремительно пустели. На очередном совещании Ставки был оглашен вердикт — текущих запасов при том же темпе их расходования хватит на полтора месяца. Дальше — все. Сколько произведем, на то и «постреляем». А пока что промышленность дает лишь четверть необходимых для войны ресурсов.

— Великобритания развернула полномасштабное вторжение на африканском континенте на французские земли, — зачитывал доклад Максим Максимович. — Правительство Леона Блюма отправляет туда части иностранного легиона для защиты, выводя их с территории Испании.

— А что в самой Франции? — уточнил маршал Белов. — Неужели мы оттянули столько сил Рейха, что они уже могут себе позволить такой маневр?

— Так и есть, — кивнул Литвинов. — С начала кампании Третий Рейх перебросил из Франции на борьбу с нашими силами порядка пятидесяти процентов своего личного состава. В бой они еще не введены, но начало летней военной кампании обещает быть сложным.