В первую очередь требовалось внимание в Польше. Да, официально там допустили коммунистическую партию к власти, но вот члены Санации не смирились с тем, что их «прогнули». Попытки очернить представителей партии перед выборами шли одна за другой. Требовалось срочно купировать этот процесс, который, казалось, набирал обороты. Кроме этого были и откровенные попытки запугивания, и подставы. Особенно тяжело было с последним. Каждую подставу раздували в польских газетах до размера массового явления, а когда через того же Берегового мы передавали ноту протеста, то Моравецкий и МИД Польши лишь «делали круглые глаза» и разводили руками. Приходилось по каждому такому случаю давать опровержение, искать истинных виновников подстав и предавать огласке их имена. А затем и вовсе продавливать привлечение этих людей к суду.

В какой-то момент я плюнул, и выкатил в газетах, курируемых информбюро, статью о «непорядочности в отношениях» министра иностранных дел Польши Юзефа Бека. А конкретно — о его изменах своей жене, пока та была жива. Это был более чем жирный намек польским элитам — если они продолжат в том же духе, то могут прочитать о себе и более «горячий» компромат. Члены санации вняли и наконец прекратили очернять своих соотечественников-коммунистов.

После этого я перевел свое внимание на работу информбюро во Франции и Испании. До этого выпуском материалов в этих странах и редактурой занимались несколько корреспондентов, но перед ослаблением напора наших войск на фронте требовалось подготовить союзников морально. Предупредить, что трудности временные, ожидаемые и никак не связаны с мощью Германо-английского союза. А то ведь вражеская пропаганда тоже не дремлет и ослабление давления на фронте тут же не только у себя в стране раструбит в свою пользу, но и попытается подорвать моральных дух наших товарищей в других странах. И если во Франции заявления информбюро о будущих трудностях были восприняты относительно спокойно — французы успели почувствовать на себе, как сильно советская красная армия оттягивает силы немцев и даже со снижением темпа наступления все равно количество войск Вермахта обещало снижаться — как раз из-за тех же причин, Германия точно захочет вытеснить нашу армию на границу с Польшей, с которой еще в 1934 году они подписали договор о ненападении. То вот в Испании было сложнее. Наши поставки оружия были эпизодическими, но все же влияли и на моральный дух — испанцы чувствовали, что они не одни в своей борьбе — и на военную составляющую. И заявление о снижении нашего наступления из-за проблем в поставках стало для них очень чувствительной темой. Франко тут же воспользовался этим, чтобы начать свое «информационное наступление», запугивая лояльное Торибио население тем, будто СССР их бросило. Требовалось срочно переломить эту тенденцию, и желательно конкретными поступками.

И наше командование и Наркоминдел смогли дать испанцам надежду!

Когда Великобритания начала атаку на французские колонии, из-за чего Леон Блюм был вынужден перебросить части иностранного легиона на африканский континент, Литвинов воспользовался моментом. В ходе скоротечных переговоров Турция выдвинула свои войска для возвращения Кипра под свое крыло. До империалистической войны островом правила Османская империя, и потеря Кипра очень болезненно воспринималась турецким населением. Тем более на северной стороне острова проживало много этнических турков. Не удивительно, что Ататюрк решил еще сильнее укрепить свои позиции после успешного перенаправления внимания имамов на Кавказ и влез в войну за остров. Для нас это означало одно — наши суда не просто смогут беспрепятственно проходить через проливы, но теперь турки кровно заинтересованы в победе именно нашей стороны, иначе Кипр им не удержать даже, если они смогут вернуть его под руку Стамбула.