— Можно было бы ударить по кошельку, вот только… — с досадой поморщился лорд Галифакс.

— Только что? — поторопил его Сэмюел Хоре.

— Они переориентируют рынок на красных, — будто лимона откусил, ответил МИДовец. — Раньше закупали технику и промышленные товары в Европе, в основном у Рейха и нас, продавая свое зерно и продукты. Но с началом войны они начали диверсифицировать рынок, начав покупать технику красных. И сейчас уже тридцать процентов контрактов на технику они разместили у Советов. Запрет на нашу технику приведет лишь к временным трудностям у Ататюрка.

— Насколько временным? — заинтересовался Чемберлен.

— Подорвать их экономику мы не сможем, но темпы развития снизим точно. Если запретить вывоз европейских товаров туркам, то конец года они закроют с отрицательным ростом. Но в следующем году все вернут назад. Еще и Советов простимулируем вливанием турецких денег и сильнее повяжем эти две страны между собой.

— Но сейчас запрет вывоза товаров для Ататюрка опасен внутренним конфликтом с торговыми домами, — заметил Невилл, а глаза мужчины загорелись. — Если дать понять им, что Ататюрк сделал ошибку в выборе союзника, но можно ее быстро исправить, поменяв сторону, то тогда…

Чемберлен уже видел, как красные получают очень неприятный сюрприз в своем южном подбрюшье.

— Попробовать можно, — осторожно кивнул Галифакс. — Но полной гарантии я бы не давал.

— Это в любом случае лучше, чем молча наблюдать за этим противоестественным союзом между русскими и турками! — фыркнул Торе.

— Осталось лишь Германию убедить в этом, — вздохнул Галифакс.

— Думаете, Гитлер откажется насолить красным? — усмехнулся Чемберлен.

— Турция Рейху никак не вредила напрямую. А без их продуктов и зерна Рейху придется туго. Гораздо тяжелее, чем сейчас.

— Не страшно, — отмахнулся Чемберлен. — Переживут. Не в наших интересах, джентльмены, растить в центре Европы такого опасного хищника, как Германия. Замучимся потом его в стойло загонять.

С этим спорить никто не стал. Импровизированное совещание в особняке премьер-министра на этом закончилось. Требовалось претворить планы в жизнь.

* * *

— Давно тебя видно не было, — с такими словами пожал мне руку Сергей Палыч.

— Сами знаете, какая у меня сейчас должность.

— Знаю, от того еще больше удивлен твоему появлению, — хмыкнул Королев.

— А вот в этом ничего удивительного нет. Вспомните — как меня к вам отправили с «проверкой», — отзеркалил я его ухмылку.

— И что? Есть результат?

— А у вас ничего не поменялось? — искренне удивился я.

— Да пока как-то нет.

Вот тут я растерялся. В чем дело-то? Я ведь докладывал товарищу Сталину, что работы по ракете откровенно затягивают и тормозят. А в свете озвученного мной недавно плана, их наоборот — ускорить должны были. Чем иначе нам супостата пугать? Не «колокольчиками» же, да «комариками». Они свое слово уже сказали, новыми моделями не удивишь.

Подробнее расспросив Сергея Павловича о ходе их работ, я лишь уверился, что или курирующий КБ Королева офицер не получил новых приказов, или там вообще какой-то саботажник засел, что еще сомнительнее. Но проверить надо, поэтому вместо того, чтобы пройти в цеха, как изначально хотел, я отправился в здание управления КБ.

Главным конструктором в КБ числился Королев, но вот раздавал команды здесь полковник госбезопасности Иванов.

— Леонид Иванович, — зашел я к нему, — здравствуйте.

С полковником мы были уже знакомы, и на таком обращении мужчина настоял сам.