Скафандр действительно не был похож ни на один мне известный тип. Он был небольшим, непропорционально толстым, с цилиндрическим шлемом без прозрачного забрала, и его покрытие было твердым.

— Федор, это же робот! Как вы могли перепутать?

Я ей сразу поверил, и у меня отлегло от сердца.

— Но пятерня у него в точности как у человека! Нашим роботам такая избыточность не нужна. И вообще, зачем здесь робот? Если они не доверяют нашему ИИ, то могли просто перепрограммировать.

— Легче целиком новый поставить, а это — она указала на приборную панель, — самый универсальный интерфейс, хоть и медленный. Вот они и подсоединили. А может, просто времени не было перенастраивать.

— Может и так. Ладно, пусть лежит. Возьмемся за дело.

Био-следов было достаточно, но не было гарантии, что они не оставлены рабочими-землянами. Поэтому мы решили собирать все подряд, пока наши пилоты не скажут, что пора уносить ноги. Из центрального поста мы переместились к каютам и санузлам, но, кажется, ими пользовались очень давно — еще во время ходовых испытаний.

В общей сложности мы провели внутри всего полчаса. Можно было бы и задержаться, но пилот «Фэлкона» предупредил, что эолиец нашел-таки брешь в облаке и ложится на боевой курс. В Долорес неожиданно проснулся дух пирата:

— Давайте заберем робота! Я таких еще никогда не видела. Даже если не повезет с ДНК, у нас останется трофей.

Смущаться, когда приходиться брать чужое, я перестал лет двадцать назад. Мы дотянули робота до «Гермеса». Я был против того, чтобы отпускать Долорес одну с бесценными уликами, и мы втроем втиснулись в шлюз.

Еще не закончилось шлюзование, как пилоты включили форсаж, и мы с Долорес пережили перегрузку в тесных объятиях. Будучи джентльменом, я оказался снизу. Уже внутри салона я спросил, понравились ли ей ощущения. Она ответила, что из-за толщины скафандра ей кое-что осталось непонятным. Я хотел объяснить, но эолийцы нас снова прервали.

Две ракеты поразили «Минититан» одновременно. Бедняге и без того досталось, и тридцать килотонн были чем-то вроде сверхуничтожения. Светофильтры сберегли наши глаза. Охваченные священным ужасом, мы наблюдали за громадным светящимся шаром, который, казалось, вот-вот коснется и нас. К счастью, пилоты среагировали вовремя, и нас настигла только микроволновая вспышка, испортившая ненадолго часть оборудования.

Наконец радио прокашлялось, и мы услышали нецензурную брань в адрес Эола. У Долорес покраснели уши, когда она ознакомилась с мнением капитана патрульного БПК-0317.

Эолийский корабль ничего не ответил. Сразу после залпа он рванул прочь с места преступления. Через какое-то время от него осталась только гравитационная волна.

— А ведь мы сделали это! — сказал я, рассматривая тщательно упакованные стеклышки с ДНК.

— Пока ЭТО в наших руках, я никогда не буду чувствовать себя в безопасности, — ответила Долорес.

— Нет проблем. Отдайте мне.

Это предложение ее не устроило.

Маневры с «Минититаном» привели к тому, что топливо на «Гермесе» было на исходе. Мы вызвали заправщик и легли в дрейф.

Заправщик пришел через двадцать часов. Еще столько же потребовалось, чтобы добраться до ОПС «Прима-Транзит-1». Перед стыковкой выяснилось, что носовой стыковочный узел поврежден толканием «Минититана». Пилот развернул корабль брюхом, где у «Гермеса» находился второй стыковочный узел. Это был последний сложный маневр в нашем путешествии. Выбравшись из «Гермеса» на полусогнутых, мы поплелись искать транспорт до планеты. Наш «Фэлкон» также повредил стыковочный узел и, не имея второго, сразу полетел на Приму ремонтироваться.