В университетской гостинице для Говарда нашлось недорогое место. Расставшись, наконец, с чемоданом, он направился по двум адресам: Прибрежный бульвар, где раньше жил профессор, и Верхние Блоки, где жили родители Роша.

Своим появлением он перепугал Морелей до смерти. И без того они требовали от сына письменного подтверждения, что он жив, после каждой вспышки сверхновой. А теперь получалось, что он пропал. Когда Говард уходил, госпожа Морель набирала номер службы спасения.

Соседи Клемма не видели ни его, ни супругу, ни дочь с начала марта. Их квартиру до сих пор никто не занял. Говард позвонил в агентство недвижимости и представился потенциальным жильцом. От них он узнал, что прежний хозяин съехал 9-ого марта. Личность Гора Говарда внушала агентству доверие. Видимо, сыграли роль многочисленные упоминания в сети его научных работ. Агентство разблокировало замок дистанционно и впустило Гора в квартиру без провожатых.

Было очевидно, что сборы проходили впопыхах. В прихожей стояли мешки с какими-то вещами. Говард развязал один мешок. В нем была одежда. Он развязал другой — одеяла и прочие постельные принадлежности.

Он снова позвонил в агентство. Вежливая сотрудница извинилась и сказала, что часть вещей они еще не успели вывезти. Прежний жилец от них отказался. Вещи вывезут в ближайшее время. Говарда вдруг осенило:

— Мой друг по имени Рош Морель присматривал себе жилье в этом районе. Он случайно не смотрел эту квартиру?

На том конце пощелкали клавишами.

— Да, он смотрел. Буквально неделю назад.

— Вы ее показывали?

— Нет, — рассмеялась она, — клиентов у нас сопровождают роботы. Кстати, если бы я знала, что он ваш друг, я бы вас одного не впустила.

— Почему?

— Он разворошил все вещи. Нашему роботу пришлось выставить его за дверь буквально силой.

Говард чуть было не сказал, что постарается быть аккуратным.

Закончив разговор, он вернулся к осмотру квартиры.

В каждой комнате он сделал панорамную видеозапись на камеру комлога. Места, казавшиеся ему особо интересными (например, книжный шкаф), он снимал с высоким разрешением.

У каждого найденного предмета одежды были осмотрены все карманы и даже подкладка. Улов был невелик: пара чеков, использованный проездной, монетка мелкого достоинства, булавка, которой он проткнул палец.

В двух письменных столах все было чисто. На кухне он нашел блокнот с записью рецептов. Госпожа Клемм не взяла его с собой. О чем это говорило?

О многом, либо ни о чем. В аптечке оставались несколько пузырьков и пластырь, которым он воспользовался, чтобы залепить палец. Этикетки пузырьков он записал на видеокамеру.

Осмотрев кабинет Клемма еще раз, он вернулся в комнату дочери.

Если предположить, что профессор переехал к новому месту работы, то почему с ним переехала дочь? Ей двадцать два, и она вполне самостоятельная девица. Был ли у нее кто-нибудь, кроме Мореля?

Пол в комнате был едва заметно неровным — словно вздутым. Дефект при строительстве или потоп?

— Пожар этажом выше, — объяснили в агентстве, — система пожаротушения залила два этажа, вот пол и вздулся. Неужели очень заметно?

Говард признал, что не очень. Он сел за пустой письменный стол, поставил локти на его поверхность и подпер руками подбородок. На неровном полу стол не шатался.

Его посетило ощущение открытия. Он осторожно скосил глаза на каждую из четырех ножек. Под дальней левой что-то, без сомнения, лежало. Он сделал преждевременное умозаключение:

«Детектив мне не понадобится».

Дрожащими руками Говард развернул плотно свернутый кусочек бумаги. Обрывок был размером с листик стикера и оторван руками. Можно было разобрать куски текста, когда-то на нем распечатанного.