— У вас не было ощущения, что они ждали вашего прихода?

— Ощущения? Да этот доктор буквально выпрыгнул из штанов, когда я вошла. Такое впечатление, что вся его карьера была продумана только для того, чтобы встретить меня. Не сомневаюсь, что, если мои результаты в порядке, он завтра сделает мне предложение.

— Скажите ему, пусть займет очередь.

— Но вам я нужна только для прикрытия операции.

— А ему, думаете, для чего? Он распотрошит вас на органы, как десять предыдущих жен. Это же мафия! Откуда иначе те миллионы?

Внезапно с ее лица исчезла улыбка.

— Эти девушки… теперь, когда вы сказали про торговлю органами… их присутствие мне показалось странным. Они были там явно не к месту.

— У вас есть их изображение?

— Нет, я не брала с собой специальную аппаратуру. Решила, что сначала надо осмотреться.

— Мы можем установить микрокамеры напротив входа. Вряд ли там есть сканеры.

Эта идея ей понравилась.

Вестибюль отеля выходил внешними дверями в нечто вроде кратера диаметром метров пятьдесят. Стены кратера были облицованы отполированным серым камнем, стальные фермы с вставками из выпуклого стекла прикрывали кратер сверху. Отсюда шло четыре тоннеля. Один — к станции монорельса, другой — к лечебному комплексу, куда входил и «ЦРЧ», два оставшихся — к техническим сооружениям.

Я позаимствовал у Долорес микрокамеру (поскольку мою мне никто не оплачивал), и двинулся к клинике. Стальная труба тоннеля пролегала по каньону, сверху она была присыпана горной породой — во избежание естественных обвалов, строители раз и навсегда сделали один искусственный. Пару раз труба становилась по бокам прозрачной и выходила на поверхность. За окнами ветер носил рыжую пыль. Солнце садилось в желто-серую дымку, что по местным приметам должно было означать химическую атаку назавтра. Я поежился и проверил, на месте ли противогаз.

Показалось ответвление с нужным мне указателем. Повернув направо, я увидел как тоннель, расширяясь, заканчивается прозрачной стеной с большими раздвигающимися дверями. Над дверьми мощной гравировкой было высечено название учреждения, грани букв подсвечивались синим.

Идти дальше смысла не было. Я потоптался на месте с таким видом, будто свернул не туда. Совершенно очевидно, что поблизости должны располагаться камеры наблюдения. Сажать свою камеру на виду у них было бы глупо.

Я вернулся к развилке и прилепил камеру на скругленном углу. Клиника в ее поле видимости не попадала, но всякий, кто из нее шел, был бы нам виден. Прямой сигнал в этом лабиринте был, конечно же, невозможен. Я настроил передачу через местную сеть и, довольный собой, вернулся в отель.

Мы распределили часы наблюдений. Пока шло ее дежурство, я читал сетевые сплетни. Больше всего обсуждался захват «Гефеста» вблизи каппы Южного Треугольника. По слухам, пираты потребовали очень большой выкуп — гораздо больше, чем в предыдущий раз. Вероятно, речь шла о сотнях миллионах марок. Теперь недоумение Эдвардса рассеялось: бандиты решили, что предприятию настало время начать окупаться. Груз, который находился на борту «Гефеста», был критически важен для строительства искусственной черной дыры. Он включал в себя оборудование для производства темной материи и генераторы темной энергии. Обладая отрицательной массой, темная энергия удерживает «стены» пространственно-временных тоннелей от «схлопывания». Груз был, разумеется, застрахован. У меня родилось подозрение, что, если власти откажутся применить силу, страховые компании сами пойдут на штурм. В этом случае мне следует ждать вызова от «Галактического Страхового Общества». Однажды я на них работал, и они знают, что я умею держать в руках бластер.

События вокруг «Гефеста» затмили другой скандал.