— Разумеется, твоя. Разве мне, честной девушке, могло прийти в голову ТАКОЕ.

Только сейчас она заметила эту рыжую крысу с «А-1».

— Что, милочка, не могло прийти тебе в голову? — поинтересовалась крыса.

17

04.04, терминал Парацельса

Сильная девушка Долорес тащила рюкзак, который был вдвое больше моего. И это понятно: не может же она ходить на операции два раза в одном и том же бронежилете. Сейчас на ней был гражданский костюм, состоявший из свободных брюк цвета хаки и джемпера с эмблемой Всегалактической Боксерской Ассоциации. Перед кассой космопорта она резко затормозила, сделала разворот на месте и шагнула мне навстречу. На всякий случай я скинул рюкзак и прикрыл им свое наиболее уязвимое место.

— Слушайте, — сказала она, — я больше не верю, что нам просто по пути.

— Значит, вы поняли, что я от вас без ума?

— Еще слово, и рюкзак вас не спасет.

— Подумаешь, у меня тоже черный пояс по кройке и шитью.

Я отскочил назад, и удар ноги пришелся по оттопыренному карману рюкзака. Пальцы, едва удержавшие рюкзак, заныли.

— Беру свои слова назад. Я вас ненавижу.

— Это уже лучше, — и она направилась к кассам. Держась от нее на расстоянии метра два, я громко сказал:

— У меня предложение. Я сыграю роль вашего мужа. У нас не получается завести детей, и мы вдвоем приехали лечиться. Если вы скажете, что я ваш муж, то никто не обратит внимания на мои синяки, и вам за них ничего не будет. Вы сможете бить меня сколько угодно. Семейное насилие, полиция редко вмешивается. Кроме того, мы сэкономим на гостинице.

Кажется, мне удалось вызвать у нее улыбку.

— Подойдите ближе, а то я вас плохо слышу.

— Еще чего!

— Как вы собираетесь играть роль мужа, если только что сказали, что меня ненавидите?

— А в чем противоречие?

— М-да, противоречия действительно нет… — она словно вспомнила что-то из личной жизни.

Я сумел подглядеть, какое место ей досталось, но соседние были заняты, и я взял что поближе.

— Идите хотя бы сбоку, а не сзади.

— Мне так удобнее смотреть. У вас красивая попка.

— Вы же мой муж и вам должно быть все равно.

Довод был резонный, и я пристроился сбоку.

Парацельс — давно умершая планета. В позапрошлом тысячелетии удар большого метеорита привел к тектоническим сдвигам; проснувшись, тысячи вулканов погубили почти все живое.

Что не погубили вулканы, погибло от холода и засухи. Из цветущего сада планета превратилась в пыльный, изъеденный эрозией каменный шар. Оставаясь кислородной, атмосфера была полна ядовитых газов. В подземных водоемах сохранились небольшие запасы воды, нуждавшейся в серьезной очистке. Люди никогда бы здесь не поселились, если бы у планеты не было одного необъяснимого свойства. Считалось (потому что строгих доказательств этому нет), что на Парацельсе многие болезни излечиваются сами собой. Или, по крайней мере, существующие методы лечения идут успешней. Как следствие, на планете разместились сотни медицинских клиник, в большей или меньшей степени шарлатанских. Кроме того, здесь была масса санаториев, оздоровительных центров, салонов красоты и просто гостиниц, в которых лечебная грязная вода шла из-под крана. Зато чистую питьевую воду здесь приходилось покупать за большие деньги. Но бедные люди сюда не приезжали.

Мы втиснулись в салон эконом-класса. Нашими спутниками были, в основном, жители планеты или те, кто летел туда по делам. Впрессованные в спинки кресел экраны начали рассказывать о мерах безопасности. Например, нам напомнили, что в потолке над каждым пассажиром есть люк, за которым спрятан респиратор. Он может понадобиться, если челнок совершит вынужденную посадку.