— Наручники кончились. Придется вас обездвижить другим способом. Иначе вы будете мешать мне обыскивать здание. Или мне вызвать полицию? Почему-то вы до сих пор этого не сделали.

Доктор не был человеком, способным вести жесткие переговоры.

— Приведите госпожу Кармелла, — сказал он в интерком.

— Тряпка, — буркнула медсестра.

— Она залезла в мой кабинет, — заныл он, как бы оправдываясь, — мы имели право применить силу.

Прошла минута, и дверь, которую они вдвоем оберегали, открылась. Появилась Долорес, осунувшаяся, с взлохмаченными волосами. Она была одета в местную пижаму, сумка с вещами свисала через плечо. За нею следом выкатил робот. Я заметил красный след на ее правом запястье. Против роботов ее восточная гимнастика была бессильна.

Она казалась немного заторможенной. Я вытащил из сумки свитер и помог натянуть поверх пижамы. Потом взял под руку, и, не сводя глаз с противника, проводил к выходу. Уходя, я обещал вернуться.

В номере, после чашки крепкого кофе, к ней вернулся дар речи. Я сказал:

— Значит, вам не нужно прикрытие. Вы официальное лицо и действуете строго в рамках закона. Вероятно, у вас был ордер на обыск его кабинета. Нашли что-нибудь?

Она помотала головой.

— Что они вам сделали?

— Ничего. Вкололи какой-то слабый транквилизатор, когда я порвала ремни. Они не знали, как со мной поступить. Спрашивали, кто меня прислал. Я не стала говорить, что я из Интерпола.

— Кто вас допрашивал?

— Хопкинс и эта стерва. Хопкинс здесь главный. Директор только для вида, занимается бухгалтерией, как я поняла.

— Что с вашим здоровьем?

— Все в порядке. Перед первым визитом я приняла препараты, которые исказили результаты анализов. Я хотела иметь строгий повод остаться в клинике на какое-то время.

— А девушки, участвующие в эксперименте? Только, пожалуйста, на этот раз не темните.

— Вы не догадались? Смотрите, их приглашают на срок от одной до шести недель. Почему срок не точный? Почему шесть недель? Потому что за это время у любой из женщин пройдет полный менструальный цикл плюс сколько-то дней в запасе. Хопкинсу был нужен определенный момент в цикле, но когда он наступит, заранее не было известно. Я полагаю, он ждал овуляции. Интересно, что Майю отпустили до начала овуляции. Это означает…

— Что эксперимент срочно свернули!

— Именно. Их предупредили о нашем визите.

— И, тем не менее, вы туда полезли.

— Они не могли знать, что приду именно я. Поэтому риска не было. Я уже вскрыла его базу данных, когда тот робот меня вычислил. Я почти его сделала, но подоспел еще один, а потом еще…

— Понятно. Десять роботов вас едва одолели. Кто мог знать, что у них тут целая армия.

— Не десять, а трое!

— Хорошо, пусть трое. Скоро в Интерпол придет счет за порчу имущества. Какой у нас теперь план?

— Вчера я поговорила еще с одной девушкой, участвовавшей в эксперименте. У меня есть ее имя и координаты. И еще есть Майя. Надо срочно найти их и взять кровь на анализ. Так мы узнаем, какие препараты им вводили. Отсюда мы поймем, что хотел от них Хопкинс.

Это был хороший план, но я не собирался в нем участвовать. Меня больше беспокоила утечка информации. Клинику предупредили, что мы придем. С большой долей вероятности я знал источник утечки. Он находился на Хторге, в крупнейшем в галактике банковском центре, откуда был сделан перевод полутора миллионов марок в эту клинику и откуда оплатили стрелявший в меня «Фэлкон». Раймонд Джотто, пересылая мне информацию о переводе денег, был недостаточно осторожен. Он скопировал файл с рабочего компьютера на личный. Это копирование не мог не заметить Опоссум Лей, начальник службы безопасности банка.