— А если серьезно?

— Я отказался. Не моя специальность.

— Долорес, а почему ты вообще вспомнила об этой истории? — спросил Эвардс. — Какая связь с нашим делом?

— Кроме банка ТБС, никакой. Но вот что я подумала. Сеть Интерпола гораздо обширнее, чем у ДАГАРа. И мы более скоординированы, чем местная полиция. Мы бы могли найти Вилли — не важно, есть у него ДНК или нет — и обменять его на досье Командора и Опоссума.

— А еще, — встрял Интон, — Долорес очень нравятся эолийцы. И она желает знать, как они устроены.

— Ну, они ничего… — призналась девушка, — напоминают породистых жеребцов. А женщины — кобылиц. Иногда они мне кажутся слишком гладкими. И потом, у них совсем плохо с чувством юмора.

— Да, — согласился Интон, — они как грудь с имплантами. С виду вроде ничего, но, в то же время, что-то не то… Нет, у тебя все в порядке, — добавил он, заметив, что направление его взгляда Долорес определила верно.

— А что про их состав известно? — спросил я. — Там хоть на базовом уровне все нормально? Углерод там, кислород, водород разный… за двести лет ничего не выветрилось?

Агенты посмотрели на меня как на ребенка, встрявшего в разговор взрослых.

— Ах, я старый идиот! — раздался вскрик из угла, где в ворохе бумаг закопался Гор Говард, — А вы, Федор, гений!

— Принимается, — сказал я, — кто еще на основании моих слов, которых, кстати, я уже не помню, готов признать себя идиотом, а меня гением?

— Если профессор идиот, — тихо сказал Интон, — то, как можно доверять его утверждению, что вы гений?

Говард подбежал ко мне и обнял за плечи.

–Я чувствовал, что не зря к вам обратился. Считайте, что вы отработали свой гонорар.

Это он про те жалкие пятьсот марок? Я отработал их уже раз двадцать. Во всяком случае, я так считал.

— Профессор, — сказала Долорес, — раскройте нам эту научную тайну. Почему Ильинский гений? Возможно, я приму его предложение.

— Таинственный сигнал из галактики NGC1275. Один — четыре — двенадцать, повторяющиеся много раз. Это же атомные числа водорода, гелия и углерода. Как же я сразу не догадался!

— Нет, — сказала Долорес задумчиво, — принимать предложение еще рано. Он не угадал гелий.

— Слава богу! — сказали мы с Интоном хором.

Эдвардс не дал развить тему:

— Не будем мешать профессору работать.

— А вы мне не… Ага, понял, — и Говард вернулся к своим бумагам. Но долго он там не просидел. Частыми шагами он начал мерить комнату отдыха экипажей, временно превращенную в полевой штаб Интерпола.

— Предложение Долорес звучит интересно, — сказал Эдвардс, непроизвольно следя глазами за Говардом. — Я его обдумаю. Но главное внимание мы должны сосредоточить на Командоре. Мы будем мониторить все станции, фиксирующие гравитационные волны. Как только «Спрут» вынырнет, от него пойдет специфическая гравитационная волна, и мы ее засечем… Да, профессор, его вы можете забирать спокойно. Чем дальше вы его уведете, тем лучше.

Я обернулся. Говард шел ко мне с раскрытыми объятиями. Наверное, он думал, что вырывает меня из жестоких лап полиции.

— Пойдемте, — он взял меня за рукав, — нам надо пошептаться.

Я знал, как отомстить Эдвардсу.

— О, понял. Новое сообщение от Мореля. Больше ни слова. Здесь слишком много ушей.

Теперь я взял Говарда за локоть, и мы направились к дверям. Эдвардс надулся от злости, но останавливать нас посчитал ниже своего достоинства.

Мы нашли кафетерий, в нем — кофе и свободный стол. Два агента Интерпола с невинным видом уселись за соседний.