Ей не раз говорили, что во время допросов она слишком много жестикулирует. Долорес начисто отрицала эту привычку, но сейчас, с вином в руке, она не могла ничего толком сформулировать, потому что, как только она начинала говорить, жидкость сразу грозила оказаться на полу.

Если вину все равно там быть, то пусть так и будет. С этой мыслью она поставил бокал на пол рядом с креслом. Получив свободу движения, Долорес приступила к допросу, замаскированному под дружескую беседу.

— Вы ведь раньше жили на Приме? — спросила она.

— Не раньше, а в другой жизни. Восемнадцать лет уже прошло.

— Почему вернулись?

Он улыбнулся ровным рядом искусственных зубов.

— Это слишком общий вопрос. И вы не сказали, что вас сюда привело. Какое дело вы расследуете?

— На Приме у вас была торговая компания, «Прима-Брокер». Среди ваших сотрудников был некто Дин Олафсен, бывший офицер ДАГАРа. Этот человек нас крайне интересует.

— Имя мне знакомо. Но, как я сказал, прошло уже восемнадцать лет. Многое стерлось из памяти. Да, вероятно, он у меня работал. Но я не могу помнить всех своих подчиненных.

— Понятно. А чем именно торговала ваша компания?

— Правильнее было бы сказать, что мы оказывали посреднические услуги. Через нас шло все, чем можно было заинтересовать Эол. В основном это были биологические материалы с других планет. Кажется, они строили генетическое древо вселенной, или что-то вроде этого.

— Медицинские цели тоже преследовались?

— Да, но это уже не относилось к торговле. Вы ведь о ней спросили? Был обмен информацией, связанной с лечением генных и хромосомных болезней. Наши медицинские организации предоставляли им генетический материал для исследований. Часть этого материала проходила через нас. Но мы осуществляли только доставку. То есть в данном случае мы выступали, скорее, как транспортная компания.

— И, кажется, это вас подвело…

— Да, было бы странно, если бы вы об этом не знали. Но, послушайте. Я ведь был простым перевозчиком. Мне сказали, где взять контейнер и кому его передать. Я не имел ни малейшего представления, что в нем. Фирма-заказчик оказалась подставной, и из нас сделали крайних. Слава богу, справедливость восторжествовала.

— А что было в контейнере?

— Не помню уже. Какие-то человеческие ткани. Кстати, ничего незаконного в этой перевозке не было. Просто документы не были оформлены должным образом.

— Если не было ничего незаконного, почему поставщик спрятался за подставной фирмой?

— Тысяча причин может быть. Налоги, например. Или им дали грант на собственные исследования, а они, воспользовавшись благотворительной программой, перекинули работу на эолийцев, забрав деньги от гранта себе. Честно говоря, медицина для меня — темный лес. Не надо было связываться.

— Вас что, никто не консультировал? У вас не было партнеров?

— Самое смешное, что был, и он был медик. Но в тот момент он отсутствовал, и я взял заказ без его одобрения.

— Как звали партнера?

— Доктор Хопкинс… что, вы его знаете?

Имя прозвучало настолько неожиданно, что Долорес не успела взять себя в руки, и выражение лица ее выдало. А ведь ей было известно, что Хопкинс учился медицине на Приме.

Она скроила очаровательную улыбку, в которой, кстати говоря, ей следовало бы поупражняться. Например, на мне.

— Возможно, я знаю, о ком вы говорите, — сказала она.

— В самом деле? Давно о нем ничего не слышал. Кажется, он тоже переехал. Если вы собираетесь с ним побеседовать, передавайте привет.

— Обязательно передам. У вас остались какие-нибудь документы, связанные с работой «Прима-Брокер»?

— Только почетный диплом за развитие там чего-то… В то время сотрудничество с Эолом только начиналось, и нас поощрили.