— Этим, что ли, Барин шестерок своих оплачивает? — спросил я, доставая ампулу морфина.

Парень задергался, и пришлось потуже затянуть ремень.

— Ну, этим, — наконец прохрипел он. — Знаешь, сколько пацанов на игле сидят?

— Ты-то на морфиниста не похож, зачем тебе? Кстати, трех ампул в упаковке не хватает. Где они?

— Ну, Верке дал. А когда тебя спровадим, должен был остальные отдать.

— Она что — тоже? На игле?

— А ты думал? На игле как на… Ее залетный приучил, с которым она раньше тусовалась.

— Ты ей продал морфин?

— Нет, просто отдал. Продажу мне не пришьешь. Просили передать — я передал. Пост-сервис, понял?

— Ладно, ври дальше.

Парень менялся на глазах. С каждой минутой трусил все больше.

— Ее, значит, к этому времени всегда ломать начинает, вот она и спустилась ко мне. Я ей сунул, она пошла в туалет, а мы тебя позвали.

— Стало быть, не в первый раз наркотиками снабжаешь? Если она знала, к кому идти?

Он заскулил:

— Не докажешь, не докажешь…

И я понял, что большего пока не добиться.

— Значит так, — рассуждал я вслух, — некто по кличке Барин приказывает тебе дать наркотики девушке и набить физиономию ее кавалеру. Ты все беспрекословно выполняешь. Тут что. — то не так.

Как ты с ним связан?

— Никак…

— Где этот Барин работает хотя бы знаешь?

— Ну, знаю… Нигде, наверное.

— Тунеядец, значит?

— Во-во. Мне бы таким тунеядцем…

— Тебе, я думаю, в ближайшее время придется заниматься физической работой на свежем воздухе.

— А я-то при чем? Он мне через пацана товар присылал, я, кому он указывал, передавал. Откуда мне знать, что в сверточках этих было. Они без этикетки, а внутрь я не заглядывал. Навар, конечно, был. Только это — как чаевые. Больше ничего не докажешь. Я Барина в глаза ни разу не видел.

— Ладно, повторяешься. Курьер на общественных началах.

Наверху послышались шаги. Двое остановились совсем недалеко от нас. Я быстренько зажал субъекту рот рукой.

— Куда Вовик делся? — послышалось в темноте.

— Кабы знать. Сказали этому опущенному в дверях стоять. Может, смылся?

— Вот сукин сын, не может без выкрутасов. Пойдем в подсобке посмотрим.

Шаги стали удаляться, и я понял, что пора сматывать удочки. Наклонился к субъекту:

— Где Вера? Уже ушла?

— Разве она уйдет? Ей, чтоб приход заловить, пол-упаковки надо. В зале сидит, ждет.

— Тогда лежи тихо. А то вернусь.

Я поднялся в бар. Вера сидела на прежнем месте.

— Пойдемте, — я наклонился и взял ее за локоть.

— Куда еще? — она вжалась в стул.

— Нам пора уходить.

— Зачем? Никуда я не пойду. Я отпустил локоть, сунул руку в карман и молча показал край картонной упаковки.

— Откуда это у вас? — глаза у нее сузились.

— Сейчас некогда объяснять. Я ухожу. Советую идти следом.

— Вы… из милиции?

— Нет.

Я повернулся и, не оборачиваясь, пошел к стойке. Она меня догнала.

По моим подсчетам, в запасе оставалось минуты три. Не больше. А выход, скорее всего, уже отрезан. Я перегнулся через стойку м поманил барменшу.

— Разве вы еще не ушли? — она улыбнулась.