— Откуда вы про это знаете? — глупо спросил я.

— Оттуда, — он засунул ноготь между передними зубами и вытащил кусочек пищи. — От народа не скроешься. И где эта баронесса сушеная деньги на шабашников берет? Ворует поди. Из карманов, наверное. Я за ней давно наблюдаю. От соседей греха не утаишь.

— Почему вы так плохо говорите… — старушка мне нравилась.

— Не твое дело. Проспись сперва.

— Перестаньте тыкать.

— Ты мне покомандуй! Я тебе щас устрою… — и он начал крутить диск телефона.

Сзади послышался шорох. Я обернулся и чуть не толкнул свою новую знакомую, которую я вчера так и не проводил. Не до этого было, сами знаете.

— Вы к Эдгару Яновичу? — Марина улыбнулась и поправила влажные от мороси волосы.

— Да.

— Егорыч, пропусти! — она обернулась к вахтеру.

— Оно… это… конечно, — вахтер кашлянул в кулак. — Чего ж не пропустить? А то спрашиваю: вы куда, товарищ? А он нервничает.

Я опять дернулся, но девушка подхватила меня под руку и потащила к лифту.

— Не обращайте внимания, — тихо сказала она, — такой характер.

— Тяжелое детство? — я усмехнулся. — Окна на помойку выходили?

— Не злитесь, — девушка продолжала держать меня под руку, — вам не идет. Как Нина Бессонова? Нашли общий язык?

— Простите, я вас не понимаю…

— Мы с ней давно дружим. Еще когда я в клиническом работала. Бессонов постоянно весь персонал к себе приглашал, если праздник какой, день рождения… Да, и мои дни рождения тоже у них отмечали, пока не удалось по дешевке снять комнату. В общежитии ведь не разгуляешься. Вы не думайте плохо о Нине — у нее работа такая, оттого нервная.

— Где же она работает?

— В наркологическом диспансере. Пишет диссертацию.

— Вот как? Я, признаюсь, по-другому это представлял. А вы что здесь делаете в воскресенье?

— Я на репетицию пришла. У нас тут самодеятельный театр.

— Серьезно?

— А вы думали! — она нахмурилась. — Шекспира ставим. — «Двенадцатую ночь». Раньше я Виолу играла, а теперь маркизу… Я жутко обаятельная маркиза.

…В кабинете Эдгар был не один. Говорят, профессия накладывает отпечаток на внешность. Не берусь судить, что первично. В комнате Эдгара сидел дородный мужчина, с уже седеющими висками, одетый довольно непритязательно, но аккуратно. Очки в роговой оправе, чуть оттопыренная нижняя губа и голубые глаза за толстыми линзами, казавшиеся от этого неестественными и цепкими.

— Познакомься, — Эдгар вскочил, словно пытаясь заслонить меня. — Сухоручко из милиции…

Встреча для меня была достаточно неожиданной и, что хуже всего, преждевременной. Нет, я вовсе не собирался играть в прятки с законом, однако существовала вероятность, что некоторые мои действия могут быть неправильно истолкованы. И еще — нужно было кое-что узнать, чтобы принять окончательное решение. Но посетитель, по-видимому, привык немного опережать события. И потому улыбнулся мне как старому знакомому.

— Эдгар Янович, — он тоже встал, — зря вы волнуетесь. Я вполне могу представиться сам. Но, раз уж вы мне так помогли, остается только добавить, что зовут меня Теодор Алексеевич.

— Очень приятно, — пробормотал я машинально.

— Надеюсь, так оно и есть, — Сухоручко кивнул и сел на место.