Слава Богу Роза заболела, и у него появилось хорошее оправдание.

Она посмотрела на Калеба и Коди.

— Ваши родители не против, что вы немножко задержитесь вечером? Не хочу, чтобы у вас были неприятности. Мне нужно им позвонить?

Его бедная мама понятия не имела, что Калебу тысячи лет, и что его родители в буквальном смысле вышвырнули его в канаву спустя три минуты после его рождения.

Что же касается Коди…

Сейчас ее отец был в плену на Исчезающем острове в греческом Подземном мире, а мама спала вечным сном, как статуя в райской реальности Атлантов. Ее отец Стикс освободится лишь спустя несколько лет и гораздо позже сможет вернуть ее мать.

И так как единственный способ, освободиться для отца Коди — убийство Эша и открытие адских врат, благодаря чему в мир вырвется группа демонов, пытающихся возродить богиню разрушения…

То лучше им не спрашивать у него разрешение вообще ни на что. Сейчас Стикс был немного не в своем уме. Ему понадобятся несколько декад, чтобы успокоится, простить Ашерона с человечеством и понять, что не нужно нести жуткий конец миру.

— Все нормально, мисс Готье, — произнес Калеб особым тоном, который использовал только для нее, и Ник ценил это больше, чем знал Калеб. Для него много значило, что друзья заботились о его маме так же, как и он. Пусть они не всегда жили мирно и соглашались во всем, его мать все, что у него есть. И Ник живьем сдерет кожу с того, кто причинит ей боль или ранит ее чувства.

— Ладно, если вы уверены. Как я уже сказала, я не хочу, чтобы у вас возникли проблемы с родителями. И уж точно не хочу, чтобы родители переживали за вас. Нет ничего ужаснее, чем не знать, где твой ребенок.

— Не волнуйтесь, мисс Готье, — Коди улыбнулась. — Мы приглядим за Ником дома. А вам отличного ужина. Ни о чем не переживайте.

— Народ, я не щенок. Я умею ходить, завязывать шнурки и все такое.

— Я в этом не уверен, — тихонько пробормотал Калеб. — У тебя шнурки развязаны весь день.

— Это называется модой.

— Это называется сломанной ногой, но кто я, чтобы исправлять твое халатное поведение. Я с радостью посмеюсь, когда ты упадешь и отобьешь… — Калеб посмотрел на Чирайз, как будто едва успел остановиться и не выругаться, — Зад.

Бабба рассмеялся.

Его мама лишь покачала головой и заговорила с Баббой.

— Дашь мне часок собраться, прежде чем заедешь?

— Если хочешь, можем пойти сейчас.

Она мило улыбнулась.

— Майкл, я бы с удовольствием приняла душ, смыла запах прогорклого масла с волос и сменила рабочую одежду.

— Зачем? Я считаю, что ты пахнешь очень хорошо, а выглядишь еще лучше.

Ник застонал.

— Эй? Полегче, а? Тут вообще-то сын, и он захлебывается своей желчью! Фу! Старики, вы такие гадкие!

Его мать посмотрела на него.

— Ешь свой пудинг молча… Не такая уж я старая! Мне чуть за тридцать. И тебе исполнится, не успеешь заметить! — она повернулась к Баббе. — Увидимся через час, — когда она потянулась, чтобы поцеловать его, Бабба увернулся.

Она пораженно уставилась на него.

Тот мотнул головой в сторону Ника.

— Пытаюсь не злить самого важного мужчину в твоей жизни.

— Я не смотрю, — проворчал Ник. — Меня уже итак стошнило. И ма, не хочу никакой трагедии, когда ты в следующий раз войдешь в комнату, а я невинно прижимаюсь к Коди. Потому что мы ничем не занимаемся, и я не хочу знать занимаетесь ли вы, так что не начинай ничего. Это все, что я прошу.

Она покачала головой и вздохнула.

— Я вырастила испорченного ребенка.