— Я вырастила испорченного ребенка.

Бабба широко улыбнулся.

— Неа, он хороший. Именно поэтому я позволил ему прожить так долго. Хотя если будет слишком умничать, всегда можно утопить. Я знаю, как спрятать тело в болотах и его никто не найдет… нужно же аллигаторам питаться.

Она остановилась у двери, смеясь.

— Пойдешь со мной домой, Страшилка?

— А можно мне доесть?

— Ты же вроде приболел?

— Приболел. Но говорят же: голод — жара, сытость — холод. Так что я подкармливаю его пудингом, пока он еще теплый.

Она прижала руку к его лбу.

— Слава Богу я работаю в ресторане, где добрый босс разрешает брать еду домой, иначе я бы не смогла прокормить этого мальчика. Клянусь, у него бездонный желудок.

— Моя мама так же говорит обо мне. А еще, что в другой жизни я был солитером. Но это все из-за футбольных тренировок, Чирайз. Нужно подпитывать этот метаболизм.

— Напоминай мне приносить ему объедки на ужин.

Ник застонал.

— Мама, да я не щенок. Мне не нужен собачий корм.

— Сказал мальчик, который снова проголодается, когда мы вернемся вечером, — она потрепала Баббу по щеке. — Скоро увидимся… Ник, веди себя хорошо!

— Ты тоже.

Как только она ушла, Бабба замялся и почесал челюсть.

— Уверен, что не против?

Ник колебался. Если честно, он сам был не уверен насчет этого. Его мать была святой для него, и он не любил делиться ею с другими. Никогда. Да и не приходилось. Даже в детстве ему было неприятно, когда она держала другого ребенка, даже в церкви.

Но он уже достаточно повзрослел, чтобы оценить то, что его мать никогда ни с кем не встречалась, и что он эгоистично занял всю ее жизнь с момента своего рождения. Как она сказала, она не была старой. Но он отнял каждый день ее юности.

Она заслужила счастье, найти достойного парня, который будет относиться к ней, как к королеве, коей она и была.

И раз уж все решено, то он не мог придумать никого лучше Баббы. Ну, может только Кириан. Но от Амброуза Ник узнал, что Кириана ожидает иная судьба.

Он предназначен другой женщине.

И Бабба заслужил еще один шанс найти женщину, которая его полюбит. Он тоже ни с кем не встречался с того дня, как потерял жену и сына. Он погрузился в свой бизнес и охоту на зомби с Марком. Одинокая, потерянная душа. Но когда Бабба был рядом с его мамой, в его глазах зажигался свет. Его самоуверенный друг терял свое самообладание. Хрупкому эго Ника доставляло удовольствие видеть, что он не единственный огромный мужик, которого пугала и сбивала с толку его крошечная мама. Кроме того, он обожал Баббу.

— Ага. Живи уже, Втройне Опасный.

Бабба широко улыбнулся, услышав его футбольное прозвище, которое сейчас использовал только Ник.

— Ладно. Я говорил серьезно, Ник. Вы оба для меня важны. И ты точно важнее всего для Чирайз. Мне совсем не хочется нагнетать между вами обстановку. Скажешь хоть слово, и мы вернемся к прошлым отношениям.

— Все нормально, правда. Иди уже одевайся. Не заставляй ее ждать, она это терпеть не может. Уж поверь мне, на моей заднице все еще отпечатаны ее ладони в доказательство.

Тот фыркнул.

— Твоя мама никогда и пальцем тебя не трогала, и мы оба это знаем.

— Не правда, — захныкал он наигранно. — Ее жестокие слова ранят мою душу.

— Ладно, — проговорил Бабба со смешком, — Хорошо. Сегодня за магазином смотрит Марк. Если что-то понадобится, он тебе это принесет. Мой отец ушел с друзьями, но он скоро вернется. И если тебе что-то понадобится, всегда можешь позвонить мне или маме.