Изменить размер шрифта - +
Ничегошеньки не сделал, чтобы мы могли прожить в Лос-Анджелесе, так что подумай об этом, прежде чем демонстрировать презрительную гримасу. Джереми мне и другим куда полезней, чем ты.
 Мне удалось пробить броню его надменности, и в глазах Баринтуса мелькнула неуверенность — хотя он попытался ее скрыть.
 — Ты не говорила, что ждешь от меня помощи в этом смысле.
 — А что ты думал? Да, Мэви Рид разрешает нам жить у нее бесплатно, но кормить нашу ораву она не обязана. А когда она вернется из Европы, ей может снова понадобиться ее дом — дома, точнее. И что тогда?
 Он слегка помрачнел.
 — Вот-вот, ты понял. Нас уже больше сотни, включая Красных Колпаков, которые разбили лагерь на земле Мэви, потому что под крышей уже не помещаются. Ты понимаешь, что у нас уже почти целый двор, но без королевской сокровищницы и без магии, которая могла бы нас одеть и прокормить? Без волшебного холма, который вместил бы всех и только рос бы, когда нас становится больше.
 — Но дикая магия создала для тебя новый участок волшебной страны, — напомнил он.
 — Да, и этим тут же воспользовался Таранис, похитив меня оттуда, так что эта земля для нас бесполезна мы никого не можем там поселить, потому что она не защищена от вторжения наших врагов.
 — У Риса теперь есть ситхен. И еще будут новые.
 — И мы опять же не знаем, насколько они уязвимы для нападения.
 — Это не обычный ситхен, Баринтус, это многоквартирный дом, — сказал Рис.
 — Многоквартирный дом?
 Рис кивнул.
 — Он волшебным образом появился посреди квартала, раздвинув два соседних дома, и выглядит как обычный слегка обветшалый дом. Но это безусловно ситхен, причем ситхен тех, старых времен. Там одна и та же дверь ведет в разные помещения. Это магия хаоса, Баринтус. Туда никого нельзя поселить, пока я не пойму, на что она способна и какие у нее планы.
 — Что, такая мощная? — спросил Баринтус.
 Рис кивнул.
 — Да, по ощущению.
 — Будут еще ситхены, — не сдавался Баринтус.
 — Возможно, но пока их нет, нам нужны деньги. Все, какие мы можем заработать. Мы — это значит, и ты тоже.
 — Когда вот он предложил мне работу телохранителя, ты не сказала, что я должен согласиться…
 — Не «вот он», а Джереми. Джереми Грей, и он уже несколько десятков лет живет среди людей и живет хорошо. Это умение для меня куда ценнее, чем твоя способность плескать в стены океанскими волнами. Что было ребячеством, кстати.
 — Тем людям не нужна была охрана. Они просто хотели, чтобы я стоял рядом с ними и все на меня глазели.
 — Нет, они хотели, чтобы ты стоял рядом с ними и своей красотой привлекал внимание к ним и их жизни.
 — Я не цирковой уродец, чтобы позировать перед камерами!
 — Да все забыли уже ту историю из пятидесятых, Баринтус, — сказал Рис.
 Один неумный журналист назвал, тогда Баринтуса «человек-рыба» — из-за гибкой перепонки между пальцами. Журналист погиб, катаясь на лодке. Очевидцы говорили, что ни с того ни с сего поднялась волна и перевернула лодку.
 Баринтус отвернулся, сунув руки в карманы.
 Дойл сказал:
 — Мы с Холодом оба, бывает, охраняем людей, которым никакая охрана не нужна. Позволяем собой восхищаться и получаем за это деньги.
 — Ты один раз согласился на такую работу, но потом велел тебя не приглашать, — сказал Баринтусу Холод. — Что там случилось?
 — Я сказал Мерри, что лучше буду настоящим телохранителем при ней, чем показным — при ком-то чужом.
 — Клиентка пыталась тебя соблазнить? — спросил Холод.
Быстрый переход