— В смысле, скоро она бабахнет? — испуганно спросил Линк, засомневавшись, что нам стоит идти по следу Сэрафины.

— Да ничего не бабахнет, вундеркинд! — закатила глаза Ридли. — Но темный огонь может нанести очень большой вред.

Я посмотрел на полную луну и на дорожку света, ведущую прямо в пещеру. Луна не питает огонь — сила темного огня передается луне. Значит, вот как Сэрафине удалось вызвать луну раньше срока!

— Как Лена могла согласиться прийти сюда? — внимательно посмотрев на Ридли, задал ей очередной вопрос Мэкон.

— Мы убедили ее. Мы с Джоном.

— Кто такой Джон и при чем тут он?

— Он — инкуб, — ответила Ридли, нервно грызя фиолетовые ногти. — То есть гибрид инкуба и чародея, он обладает огромной силой. Джон одержим Великим барьером, он считает, что стоит добраться до него — и все станет идеально.

— Этот мальчишка знал, что здесь вас ждет Сэрафина?

— Нет. Он — фанатик, верит в утопию. Думает, что Великий барьер решит все его проблемы.

Во взгляде Мэкона сверкнула ярость. В зеленых глазах чувства отражаются куда лучше, чем в черных, к которым я привык.

— Как тебе и этому мальчишке, который даже не чистокровный инкуб, удалось втравить Лену в такое абсурдное дело?!

— А что тут сложного? — смущенно отвела взгляд Ридли. — Ей было плохо. Ей больше некуда было идти.

Я с трудом мог смотреть в голубые глаза Ридли, не думая о том, что еще несколько дней назад она была темной чародейкой.

— Даже если Лена считала себя виноватой в моей смерти, с чего она взяла, что темная чародейка и демон — подходящая для нее компания?

Мэкон сказал это совершенно спокойно, но Ридли задели его слова.

— Лена ненавидит себя, она думает, что становится темной, — ответила Ридли. — Она хотела попасть в такое место, где никому не сможет причинить боль. Джон пообещал ей, что будет рядом, даже когда все остальные отвернутся от нее.

— Я бы тоже был рядом с ней, — тихо произнес я, но эхо несколько раз громко повторило мои слова.

— Даже если бы она стала темной? — прищурившись, взглянула на меня Ридли.

В ее словах была логика. Лену мучило чувство вины, Джон мог дать ей ответы на все вопросы, а я — нет. Они так много времени провели вместе, много ночей, много темных тоннелей. Джон не был смертным. Ее прикосновение не убило бы его. Джон и Лена могут делать все что угодно — все, что нам с Леной запрещено. Я вспомнил, как они в обнимку лежали на потолке в темной комнате. Совсем как мы с Лив, когда она заснула рядом со мной в Саванне.

— Это еще не все, — заговорил я. — Сэрафина не одна. Ей помогает Абрахам.

— Абрахам! Неудивительно, — протянул Мэкон, на его лице промелькнуло странное, непонятное мне выражение.

— Видения тоже изменились. Похоже, в одном из них Абрахам увидел меня.

Мэкон резко остановился, и я влетел ему в спину.

— Ты уверен?

— Да. Он позвал меня по имени.

Мэкон посмотрел на меня как перед зимним балом в школе, когда Лена первый раз пошла на танцы. В его взгляде сквозило сочувствие, он понимал, что мне предстоит сделать, какая ответственность легла на мои плечи. Но он так и не понял, что мне нет до этого дела. Он снова заговорил, и я попытался сосредоточиться на его словах:

— Не думал, что события будут развиваться так быстро.