А вот Рауль не обращал внимания ни на что и ни на кого, кроме Бекки. Габриелла с тревогой наблюдала за необычным оживлением отца, но видела, что ее подруга с удовольствием беседует, смеется и шутит с ним, словно и нет между ними четвертьвековой разницы в возрасте. И удовольствие ее было искренним.

Странно… Хорошо и странно… Неужели из этого что-то выйдет? — размышляла Габби. Что привлекает в нем Бекки? Внешность? Конечно, до несчастья Рауль был очень красивым мужчиной, но длительное пребывание взаперти сказалось на нем далеко не лучшим образом. Зато он не утратил своих прекрасных манер, своей обходительности, учтивости и, самое главное, огромного обаяния.

Да, видно, дело именно в нем. Оно и прежде притягивало к нему толпы поклонниц, заставляя мать Габби жестоко страдать от приступов ревности. Сэмми, правда, не обращала на них внимания, даже подсмеивалась над его «жертвами». Но кто бы мог подумать, что и сейчас, перевалив за пятидесятипятилетний рубеж, Рауль сохранит достаточное количество этого дара, чтобы прельстить молодую и интересную женщину?

Потому что Бекки была явно увлечена им. Хоть она и подшучивала вслух над собой, но Габби уже не сомневалась, что в этих шутках содержится немалая толика правды.

Господи, неужели ты сжалился над стариком и решил все же подарить ему на закате жизни несколько счастливых лет? — думала Габриелла. Может ли быть, что Бекки заменит ему трагически ушедшую Саманту? Вообще-то, если как следует приглядеться, то можно заметить сходство между этими двумя женщинами. Не внешнее, нет. А самое главное — духовное.

Но отношения отца и подруги не могли полностью поглотить ее внимания. Взгляд ее постоянно возвращался, словно магнитом притянутый, к Хэнку, и она снова и снова думала о своем собственном везении. Ведь он буквально свалился ей на голову, когда она уже не ждала ничего хорошего.

Это судьба. И значит, все, что случилось с ней до сих пор, было ненастоящим, а лишь подготовкой, дорогой к нему, единственному… Ее увлечение Арти и последующее разочарование в нем были лишь для того, чтобы она могла в полной мере оценить его, Хэнка.

Габриелла улыбнулась и подумала: какая же я счастливая! Самый лучший на свете мужчина любит меня, хочет меня и только меня. Ему не нужны ни богатые наследницы, ни блеск и роскошь, ни деньги, а только я. И скоро он будет моим! Совсем, окончательно… Я не боюсь этой его поездки. Не боюсь. Я уверена в нем, как в самой себе.

12

И еще три дня, наполненные абсолютным, безоблачным счастьем, были подарены Габриелле и Хэнку симпатичным, но крайне неорганизованным Реджи.

Но на четвертый он самостоятельно пригнал «додж» к мотелю и весело посигналил.

— Эй, Хэнк, хватит спать, вылезай, принимай свою развалюху! — радостно завопил бородач, вылезая из кабины и обходя машину со всех сторон.

Хэнк выскочил на улицу и подошел к своему автомобилю.

— Ты только послушай, как мотор урчит, — гордо предложил Реджи. — Красота, да и только! Все починил, привел в порядок, отрегулировал в лучшем виде. Что надо — подтянул, где надо — смазал. В общем, провел ей полную профилактику. Теперь на ней еще сотню тысяч миль проедешь, а может и две. Тачка что надо, не сомневайся. Раньше машины с пониманием делали, на совесть. Не то что теперь. Ну ладно, держи ключи, а мне пора.

— Эй, Реджи, погоди, а деньги? И куда ты пошел? Как до дома доберешься? — еле успел поймать его Хэнк.

— Ах да, — спохватился тот. — Действительно, деньги. Ну, я заменил пару деталей. Полтинник ты мне должен.

— Полтинник? А за работу?

— Не-а… что за ерунда. К тому же я тебя так задержал. Уж извини, приятель, и не злись на меня.