— Да что ты, Реджи, я тебе так благодарен, — совершенно искренне отозвался Хэнк.

Еще бы, ведь именно этому неторопливому, мягко говоря, парню, он был обязан своим счастьем.

— Вот и отлично! — Реджи сунул в карман полученные деньги и протянул Хэнку руку. — Ну, будь здоров, приятель.

— Эй, подожди, давай я тебя отвезу хоть.

— Не-а, меня там, на шоссе, сейчас один мужик подберет. Мы с ним едем тут неподалеку на молотилку взглянуть. Он купить хочет, просил меня проверить, как она в плане механики.

Мужчины обменялись еще одним крепким рукопожатием и расстались.

Хэнк постоял возле машины, не замечая пронзительного ветра.

Вот и все. Теперь он должен ехать. Тащиться на другой конец страны, расставшись с любимой женщиной неизвестно зачем. Да почему он, в конце концов, обязан делать такую глупость? У богатых свои проблемы, свои причуды, ему до них нет никакого дела. И Стефании он тоже, похоже, не нужен. Она без него совершенно не скучает. Несмотря на обещание Габриелле поехать и лично переговорить с мистером Гриффитсом, он все же пытался позвонить ей несколько раз и сказать, что свадьбы не будет, чтобы церемонию отменили. Но ее никогда не оказывалось дома.

Так почему, ради чего он покинет Габби и поедет бог знает куда и зачем?

Не поеду! Не поеду, и все! — постановил Хэнк и вернулся в номер. Его встретили большие, широко раскрытые в испуге глаза любимой. Он задохнулся от прилива эмоций, кинулся к ней и схватил в объятия.

— Габби, любимая моя, дорогая, единственная! — бормотал он, покрывая поцелуями ее лицо и ощущая губами вкус соли, вкус ее слез. — Не надо, милая моя, не плачь, счастье мое. Я никуда не поеду. Мы с тобой просто пара дураков. Да с какой стати мы должны расставаться? Зачем, кому это надо?

Она осторожно высвободилась, вытерла руками слезы.

— Мне надо. Пойми, Хэнк, это надо мне. Я хочу быть уверенной, что…

— Ты не веришь мне? — Он отпустил ее и отступил на шаг. — После всего, что у нас с тобой было, ты все еще не веришь мне? Только потому, что какой-то негодяй бросил тебя три года назад, ты теперь не веришь мне?!

— Нет! Нет, Хэнки, родной, нет! Конечно, я верю. Но я буду терзать себя всю оставшуюся жизнь, что ты мог стать звездой, а я помешала тебе.

— Я не хочу и не могу быть никакой звездой. Я хочу быть только одним — твоим мужем!

— О, милый, поверь, я хочу того же. Больше всего на свете. И все же… все же поезжай, дорогой мой. А вдруг тебя ждет там самая большая удача в жизни?

— Самая большая удача стоит рядом со мной! — выкрикнул Хэнк. — Большей не бывает, не может быть!

— Ну-ну, полно, успокойся, мой родной. Чего в конце концов ты так боишься? Ведь я же буду ждать тебя. Столько, сколько понадобится. Подумай сам: а вдруг… вдруг ты и правда можешь стать вторым Клинтом Иствудом? Нельзя упускать такой шанс. Нельзя! Это преступно!

— Но, Габби, о каких шансах ты говоришь? Кто меня там ждет? Гриффите, конечно, отличный дядька, но что ему за дело до какого-то бедного паренька? Если бы я стал его зятем, это одно дело, а так…

— И все же, милый, и все же… Мы с тобой ведь договорились. Посмотри, вот на пальце у меня твое кольцо. А второе, обручальное, ты купишь мне в салоне «Тиффани» в Голливуде, ладно? А я буду ждать… буду ждать… Я всегда буду здесь и буду ждать тебя… — повторяла она снова и снова, уже начиная сомневаться в правильности своего решения.

И верно, зачем подвергать их чувство таким испытаниям, такой разлуке? Почему бы не позволить Хэнку остаться, не выйти замуж, жить тихо и мирно, на скромные средства, которые удастся заработать совместными усилиями?

Но опасения продолжали оставаться опасениями.