– Они уже близко, я их слышу! – в панике взвизгнула Кусака.

– Все нормально. Успеем, – вывалив язык от усердия, Бруно поскреб задними лапами, не сводя глаз с деревянной штуковины. Миг спустя он вскочил на хлипкую кучу бревен, а оттуда одним махом перескочил на верхушку деревянной постройки. Ему удалось зацепиться лапами только за самый край перекладины так что пришлось еще немного поерзать, чтобы устроиться понадежнее. Убедившись, что падение ему не грозит, Бруно обернулся на притихших товарищей: – Давайте! По очереди!

Они молча повиновались, времени на расспросы уже не оставалось. Когда Счастливчик, пыхтя от облегчения, приземлился на хлипкую дощечку, он с ужасом увидел, что Бруно уже смотрит еще выше – прямо на крышу дома Длиннолапых! Крыша была покатая, но не очень крутая, а на одном ее конце торчала какая-то непонятная кирпичная башенка.

– Только не это! – простонал Порох. – Не надо, Бруно!

– Вверх! – пролаял Бруно и, не оборачиваясь на испуганных товарищей, прыгнул.

Выбора у оставшихся не было, пришлось прыгать. Сначала на крышу перебралась Кусака, за ней Микки, следом настала очередь Счастливчика. Порох пошел последним, но этому огромному псу не хватило сил удержать свое тяжелое тело на покатой поверхности. Скуля от ужаса, он покатился вниз.

– Порох! – тявкнул Микки, бросаясь к нему. Едва не свалившись с крыши, он ухватил Пороха зубами за шиворот и встал как вкопанный, чувствуя, что любой, даже самый маленький, шажок закончится падением с высоты.

Счастливчик сполз по скользкой крыше на самый край и присел, подпирая Микки с одного бока. Вместе они втащили отчаянно брыкающегося Пороха наверх, и все трое в изнеможении привалились к маленькой кирпичной башенке.

Они тяжело дышали, выкатив глаза, пока Бруно наконец не протявкал сверху:

– Так, теперь нам остается только ждать. Тихо!

Счастливчик и не собирался ничего говорить.

Больше всего на свете ему хотелось навсегда остаться возле каменной башенки и никогда больше не видеть опасного склона крыши.

Счастливчика мутило от одного взгляда туда, где за карнизом зияла пустота, кончавшаяся, как он знал каждой шерстинкой на шкуре, страшным ударом о твердую землю. Он сам не знал, как нашел в себе силы посмотреть вниз, но внезапно увидел такое, от чего забыл обо всех недавних терзаниях. За обвалившейся оградой метался Ужас. С яростным рычанием он грыз и царапал своих обезумевших собак, подгоняя их побыстрее пролезать в пролом.

– Поймайте этих негодяев! – выл Ужас. – Убейте их, выпустите им кишки, во имя Собаки-Страха!

Роя носами землю, безумные собаки бросились к пустому дому и принялись носиться вокруг, сталкиваясь и налетая друг на друга.

– Сюда!

– Нет, сюда!

– Они ушли! Туда!

– Эй, не лезь под лапы, а то… У-ууу-ох!

Они дважды обежали вокруг дома, пока не догадались, что дело нечисто. Тогда половина стаи в смятении бросилась назад, обнюхивая следы. Через какое-то время в них врезались собаки, продолжавшие с воем носиться по кругу, и вновь возникла свалка, потасовка и всеобщее смятение.

– Они сбежали! – провыла коротколапая шавка. – Исчезли!

– Не дури! – оборвал ее Ужас. – Собаки не могут исчезнуть! Найдите их!

Черный пес с короткой жесткой шерстью распластался на животе и, скуля, подполз к Ужасу.

– Но это правда, Ужас, они куда-то пропали!

– Наверное, Небесные Псы забрали этих скверных собак! – провыла другая собачонка.

– Небесные Псы никогда бы не посмели мне перечить! – в бешенстве зарычал Ужас, сверкая своими безумными желтыми глазами.