— Да, это правда. Но тем не менее, что-то во всём этом беспокоит моё старое серое вещество, Чарльз. Если Эймери говорит правду, его история полностью реабилитирует других подозреваемых. Поэтому, возможно, это сделал он. Но, если он это сделал, почему он рассказал историю, которая все подозрения бросает именно на него? А если он лжёт, это ещё непонятнее.

— Нет, Питер, он просто не понимает, какие выводы следуют из его истории. Он не детектив. А кроме того, мы же основываемся не только на его рассказе. Есть оценка патологоанатома о времени смерти.

— Да. Но она даёт слишком широкие и нечёткие границы, Чарльз. Предположим, что правильным является самое раннее время, что даёт нам одиннадцать вечера, так ведь? Тогда, если отбросить показания Эймери, который видел жертву позже, преступление мог совершить Харвелл или наши весёлые шантажисты. Если верна другая граница — два ночи — то действительно, убить мог только Эймери или наш ночной убийца из Санбери.

— Мы всё ещё ищем его.

— Ладно, а теперь взгляни сюда. Это снимки, которые Бантер сделал для меня. Кровать, с которой сняли тело.

Чарльз взял фотографии, которые Уимзи передал ему через стол.

— Что ты видишь?

— Две вмятины в подушках.

— Ну, правая соответствует голове трупа в положении, в котором его нашли. Требуется объяснить левую.

— Второй человек рядом с ней в кровати?

— Второй человек, возможно. Но не совсем в кровати: она лежала поверх простыней, а не между ними, не так ли? И она не раздета, Чарльз. Та белая штуковина в обтяжку на ней — это вечернее платье, а не ночная рубашка.

— Оно задралось, не так ли? Возможно, женщина бросилась к кровати в спешке?

— Возможность A: Розамунда спешит затащить любовника в постель. Однако там они лежат рядом, оставив между головами промежуток, что даёт две вмятины на подушках. Возможность B: она борется с противником, и в ходе борьбы он несколько раз толкает её на подушки, создав вмятины в двух различных местах. Возможность C: убийца с силой вдавливает её голову в подушку, когда убивает её, а затем по некоторым причинам немного сдвигает тело. Поднимает, а затем немного смещает относительно первоначального положения.

— Всё говорит в пользу возможности C, за исключением того, что это был не убийца. Харвелл сам сказал нам, что, когда он нашёл её, то взял на руки и некоторое время сидел с ней, а затем вновь положил назад. Это дало вторую вмятину.

— Гм. Разве ты не думаешь, что если поднимаешь тело, которое только-только начинает коченеть, то не сможешь положить его так, чтобы оно приняло в точности то же положение? Появляется возможность D и далее до Z.

— Поверю тебе на слово, — сказал Чарльз, вздыхая. — Дело в том, Питер, что я не совсем понимаю, в каком направлении двигаться дальше. Что, ты считаешь, мы должны искать? Мы, конечно, можем поискать мёртвую собаку, но как сильно это нам поможет? Мы уже и так знаем, что бедная скотинка убита.

— Я точно так же сбит с толку, как и ты, Чарльз. Думаю, Эймери до сих пор главный подозреваемый, хотя может иметься что-то, что мы просмотрели. Иначе, зачем бы ему сочинять подобную чушь? Он должен быть каким-то воплощением Джекилла и Хайда,  способным в виде Хайда зарезать домашнюю зверушку и убить возлюбленную, и быть кротким, сострадательным и слезливым парнем, играя доктора Джекилла.

— Ну, убийцы могут быть ужасно хитрыми, — заметил Чарльз. — Тем не менее, как и ты, я считаю Эймери странным подозреваемым.

— В том, что делать дальше, никаких сомнений, — сказал Уимзи. — Мне хочется знать, что Харвелл думает об этой истории с шантажом, и ещё нам срочно нужно узнать, кого Розамунда ожидала в тот вечер на ужин.