|
Он проявил себя с самой лучшей стороны и достал для меня самолёт и пилота. Помнишь Реджи Помфрета, который так влюбился в тебя? Ну, твой воздыхатель-студент? Ты не поверишь, но у него имеется лицензия пилота, и мы полетели в Булонь. Управление воздушным движением контролировало полёт некоего самолёта до Парижа. Конечно, это мог и не быть самолёт короля, но это был Дрэгонфлай. Тут я задумался. Я сказал себе, что король не мог полететь в Париж, поскольку не мог разгуливать в штатском по городу, где его хорошо знают, и разоблачат в две минуты. Он не мог бы доехать до отеля на такси без того, чтобы его фотография не появилась в каждой газете, и тогда случилось бы непоправимое. Король он или нет, но считается, что он не должен покидать страну, никому не говоря ни слова. Поэтому я подумал, что стоит искать его в «Бретёй».
— Где это? — Около Парижа. Я вспоминал, что, когда он был принцем Уэльским, давным-давно, его посылали в Бретёй для изучения французского языка. Один из ребят из Бретёй был со мной в школе, и у меня создалось впечатление, что принц был дружен с его семьёй. А граф — очень общительный человек, политический посредник. — И что ты обнаружил? — Затруднения. Туман. Сначала Помфрет не мог найти место. Затем, когда туман начал подниматься и потёк, как пар из чайника, мы обнаружили замок и приземлились на поле у домашней фермы. Прекрасное здание, абсолютно простое и симметричное с двумя домиками в форме башенок, оформляющих подход. Заставляет Денвер выглядеть похожим на свалку, устроенную каким-то безумным архитектором. Итак, я поплёлся по дорожке — там имеется сухой ров вокруг дома и в нём паслись белый олень и его самка. Всё как во сне. И только я достиг дома, из дверей появляется Его Величество и направляется к ожидающему его автомобилю. И сам Бретёй выходит из дверей, провожая его. Пришлось мне подойти, перехватить короля и попросить тот документ. А он похлопал себя по карманам, нахмурился, а затем улыбнулся — у него такая обезоруживающая улыбка, Харриет — и сказал: «Чёрт побери! Я оставил его где-нибудь в доме. Но вы же найдёте его, Уимзи?» — И он действительно оставил его в доме? — Да, оставил. Бретёй принял меня достаточно гостеприимно, и мы отправились на поиски. Бумаги всё ещё были в сумке для документов; не думаю, что он даже открывал их. Но было большим облегчением не обнаружить их лежащими открыто, где их мог увидеть любой. Так или иначе, я присвоил их, а затем мы обнаружили, что туман сгустился, и мы не смогли взлететь. Нам пришлось разгуливать там весь день и найти отель на ночь. Короче говоря, мы проторчали там три дня. — Но ведь всё хорошо, что хорошо кончается? — спросила Харриет. Но Питера что-то продолжало тревожить. — В отеле, где мы остановились, были и другие люди, которых я знал. Например, один из помощников Риббентропа и Саксен-Кобург-Гота. Герцог мотается туда-сюда между Лондоном и Берлином, торгуя своими связями с английской королевской семьёй, и подозревается в симпатиях к фюреру. — Это не могло быть совпадением, Питер? В отеле около Парижа? — Возможно. Среди других гостей в Бретёй была некая миссис Симпсон. Она — нынешняя любовница короля. Он протянул Харриет через стол французскую газету, на которой была изображена худощавая изящная женщина с довольно угловатым лицом, выходящая из автомобиля. Заголовок гласил: «Elle qui sera la Reine d’Angleterre?» Харриет посмотрела на фото. — Питер, такая серьёзность не похожа на тебя, — сказала она. — Разве ты сам никогда не мотался в Париж для встречи с любовницей? — О, ну, в общем, возможно, ты права, — сказал он. — Старею. Но, если говорить о любовницах, Харриет, у меня есть несколько друзей в Вене, которым может понадобиться помощь. |
