Несколько мгновений Харриет переваривала услышанное. Она знала о некой оперной певице…

— Какая помощь, Питер?

— Помочь выбраться оттуда, — сказал он. — Потому, как развиваются события, еврейская семья предпочла бы иметь нечто больше, чем символическую границу, между собой и герром Гитлером.

— Конечно, ты должен помочь, если сможешь.

— Не думаю, что она захочет обосноваться в Лондоне, — сказал он глубокомысленно. — Таким образом, тебе не придётся иметь с ней дело. Нью-Йорк ей подойдёт больше. Она любила плакаться, что театр, в котором она пела здесь, полон неприятных запахов и влажных Стигийских миазмов,  которые плохо влияют на горло. Все певцы — ужасные ипохондрики.

— Она действительно была такой интересной, Питер?

— Очень. И всё ещё остаётся, не сомневаюсь. Ты должна услышать, как она поёт! Ну, и услышишь, если только…

— Если что?

— Если её появление здесь не вызовет у тебя ревности.

Харриет засмеялась. Глубокий, спонтанный смех, как подземный поток, внезапно вышедший на поверхность.

Питер выглядел потрясённым.

— Моя дорогая, я просто обязан сделать тебя счастливой, — сказал он хрипло.

13

Куда, куда ушла моя собачка?

И где, и где, и где она сейчас?

Популярная песня

В каждом преступлении есть что-то вроде мечты о нём самом. Преступления, которым суждено случиться, порождают всё необходимое: жертвы, обстоятельства, мотивы, возможности.

Поль Валери

— Ты нашёл собаку, Чарльз?

— Какой ты проницательный, Питер. Не совсем. Но кровь на ковре была собачьей, а не человеческой.

Двое мужчин вкушали ланч в небольшом кабинете Питера в доме на Одли-Сквер, уничтожая груды сэндвичей приготовленных миссис Трапп и заливая их бочковым пивом, доставленным из комнаты слуг.

— Я так и думал. Что-то ужасное должно было случиться с собакой, иначе она лаяла бы каждый раз, когда Эймери приближался к дому, как в более ранних случаях.

— Это если Эймери говорит правду, — заметил Чарльз.

— Получается, что так и есть. Но он, конечно, сказал мне по крайней мере одну громадную ложь. Поэтому, возможно, есть и ещё. Так неудобно, когда человек сходит с прямой дорожки.

— Боюсь, что он — явный подозреваемый.

— Мммм, — ответил его светлость ртом, набитым сэндвичем, ростбифом и горчицей.

— Ожидаю, что, если мы вообще найдём собаку, то найдём её в реке, — сказал Чарльз.

— С перерезанным горлом, — добавил Питер. — Полагаю, никаких признаков запачканного кровью ножа с отпечатками пальцев?

— Боюсь, ни следа. Наверное, он тоже в реке. Можно поискать.

— Как насчёт запачканной кровью одежды? Она могла бы создать для убийцы ужасные неудобства.

— Пока ничего похожего не нашли, — сказал Чарльз. — На обуви Харвелла была кровь, но этого стоило ожидать, учитывая, что он ходил по дому до того, как вызвать полицию.

— Это дело кажется ужасно аморфным, — сказал Уимзи. — Не во что вцепиться зубами. Давай рассмотрим все возможности, одну за другой, и посмотрим, куда это нас приведёт.

— Правильно, — согласился Чарльз. — С чего начнём?

— Начинай с Харвелла.

— Но он же чист.