— Да. Стол был уже сервирован для обеда, но она сказала: «Вы не можете оставаться долго. Но раз уж вы здесь, полагаю, мы можем выпить».

— Таким образом, вы использовали два бокала? Когда вы выходили из дома, мистер Эймери, где в точности были бокалы?

— Вернулись назад в бар в гостиной, — сказал Эймери без колебаний. — Она вымыла их, когда я был ещё там.

— Вы видели, как она их мыла?

— Да. Она дала мне понять, что пора уходить, взяла бокалы — в моём ещё оставалось на глоток — и пошла с ними на кухню. Я продолжал что-то говорить и поэтому последовал за ней и стоял в дверях, а она подошла к раковине и вымыла бокалы.

— У неё были какие-то затруднения с этим? — Тон Уимзи был лёгким и нейтральным.

— Затруднения? Что вы имеете в виду? Она не была неумехой или чем-то в этом роде только потому, что была красивой. У неё была тяжёлая жизнь, она знала, что такое работа. Она…

— Ваши отпечатки остались на ножке одного из бокалов, — сказал Уимзи. — Вы можете попытаться вспомнить, как в точности она мыла бокалы?

— Мы пили из них обычным способом, — сказал Эймери, хмурясь. — затем она подошла, держа свой в руке, и взяла мой с небольшого приставного столика около стула. Конечно, лорд Питер, я задавался вопросом, как могли мои отпечатки остаться на бокале после того, как его вымыли. Я подумал, что полицейский сам нанёс мои отпечатки, чтобы заманить меня в ловушку. Но понимаете, она держала их оба вместе за ободки, а не за ножки.

— Это объясняет, почему ваши отпечатки остались на ножке, — сказал Уимзи. — А затем?

— Она отнесла их на кухню и ополоснула под краном.

— Под краном?

— Она поставила их в раковину. Затем она взяла их один за другим, держа за чашу, как делает человек, желая помешать жидкость в бокале, и облила струёй воды. Затем она опрокинула их на сушильную доску.

— А вода всё это время текла из крана?

— Да. Затем она быстро протёрла чашу полотенцем — очень быстро, — отнесла их назад в гостиную и убрала.

— Мистер Эймери, вы совершенно уверены, что всё сказанное вами правда?

— Абсолютно. Вы, конечно, подразумеваете, что смешно думать, будто какие-нибудь отпечатки способны пережить подобную процедуру?

— Отпечатки пальцев могут быть очень устойчивыми, — сказал Уимзи, вставая и собираясь уходить.

— Вы сделаете всё, чтобы раскрыть это дело? — спросил Эймери. — Я совершенно невиновен, а всё это меня погубит.

— О, я бы так не сказал, — улыбнулся Уимзи. — Немного скандальной славы — превосходное паблисити, разве вы не знаете?

— Ты не собираешься спросить меня, где я был? — поинтересовался Питер.

— Я подумала, что лучше не стоит, — сказала Харриет.

— Моя дорогая Кальпурния! Хоть я и не Цезарь, ты — моя жена, и должен же я рассказать хоть кому-то. Держи это за семью печатями, но позволь мне облегчить душу.

— Дорогой мой, иногда исключительно трудно отличить, дурачишься ты или смертельно серьёзен.

— На сей раз это всё серьёзно и, может быть, даже смертельно, — сказал он. — Меня попросили, чтобы я вернул несколько официальных бумаг. Ты спросишь меня, у кого.

— Конечно нет. Я спрошу, от кого?

пробормотал Питер.

— От кого ты должен был возвратить их? — любезно поинтересовалась Харриет.