— Некая Фиби. И что с ней?

— Она исчезла, милорд. Полиция дала объявление и прочее.

— Ну да, Манго, это действительно кажется странным совпадением. Мне придётся спросить об этом Чарльза. Я не знал.

— О, сэр, разве вы не видели всех этих газетных заголовков?

— Заголовков? О Фиби Сагден? Нет, не видел.

— Да нет же, видели, сэр. Должны были. Фиби Сагден — это её настоящее имя, сэр. А её сценический псевдоним — Глория Таллэнт.

— О Боже, какой же я глупец! Необходимо немедленно связаться с Чарльзом. Хотя нет, уже поздно, а он — семейный человек. При первых же признаках рассвета… Большое спасибо, Манго.

— Не за что, сэр. Я сказала бы раньше, только я думала, что вы и так знаете. В Хэмптоне это вызвало намного больше толков, сэр, чем смерть миссис Харвелл, потому что Фиби — местная девушка, и её бедные мать и отец также местные, и она — настоящая звезда, актриса Уэст-Энда.

— Что, по мнению местных, с ней произошло, Манго?

— Похищение, убийство или ещё хуже, сэр, — сказала Манго с лёгкой ноткой удовлетворения.

— Выбирай на вкус, — сказал Питер. — Полагаю, старший инспектор Паркер сможет узнать, как идёт полицейское расследование. Ты не в курсе, когда молодая женщина исчезла?

— Кажется, через неделю после убийства, сэр.

— Но не из Хэмптона? Господи, да что же это я делаю, задавая тебе все эти вопросы, Манго? Когда мне удаётся вонзить во что-нибудь свои зубы, меня начинает нести. Набраться терпения до утра — вот единственное правильное решение. Доброй ночи.

Когда Манго ушла, лорд Питер взял «Таймс» и принялся искать дополнительные подробности в истории о пропавшей актрисе. Он не смог найти никаких упоминаний о ней, но его глаза выхватили из подвала страницы историю о мужчине, обвинённом в нападениях в Санбери. Согласно статье, этот человек оказался в больнице без сознания после дорожного происшествия и окреп для допроса только во вторник. Поэтому широко распространённое мнение, приписывающее ему другие преступления, оказалось опровергнуто, и эти инциденты потребуют нового расследования. Теперь полиция хочет побеседовать с любым, кто видел «сидли сепфайр»,  который нарушил правила в Санбери ночью 27 февраля.

— Гм, — сказал лорд Питер, откладывая газету на журнальный столик и отправляясь спать.

Спальня была наполнена лунным светом — портьеры полностью отдёрнуты.

— Харриет? — тихо спросил он.

— Действительно я. А кто ещё это может быть? — засмеялась она.

— Я только хотел проверить, спишь ли ты. Задёрнуть портьеры?

— Не ради меня. Я люблю видеть с кровати луну и звёзды.

— Да будет так, Domina. Луна желанья всходит в небе ясном, луна Эдема — полна и прекрасна…

— Прекрати бормотать, Питер, и полезай под одеяло прежде, чем простудишься.

— Уже здесь. Я ещё тебе не надоел?

— Нисколько. Я, кажется, становлюсь ненасытной.

— Великолепно. Я в жене найти желаю то, что в шлюхах есть всегда… Полагаю, что в своё время шлюхи, должно быть, сильно отличались.

— Абсурд, Питер. Ты говоришь глупости…

— Признаки удовлетворённой страсти,  — я знаю это, Domina, я знаю.

16

Не отдавайте свою дочь на сцену, миссис Уортингтон, не отдавайте свою дочь на сцену…

Ноэл Кауард

В этом представленье

Актёрами, сказал я, были духи.

И в воздухе, и в воздухе прозрачном,

Свершив свой труд, растаяли они.