Лобанов похолодел – пришел его черед продолжать шоу. Ланиста споро отворил решетку и быстро раздал ЦУ:

– Будут биться четыре полудесятка, секуторы против фракийцев! Роксолан, ты в пятерке Кресцента! Искандер с Портосом – в пятерке Целада!

– Друг с другом мы биться не будем! – сразу предупредил Лобанов.

– Я помню! – раздраженно отмахнулся ланиста. – Целад бьется с Батоном, а Кресцент – с Приском! Вперед!

Зрители заорали, затопали, засвистели, когда на арену промаршировали сразу двадцать бойцов, десяток – в доспехах секуторов, остальные экипированы как фракийцы. Разобрались по командам и разошлись по фокусам овального амфитеатра. Болельщики разделились надвое. Приверженцы фракийцев, «малые щиты», переругивались с поклонниками секуторов, «большими щитами», бросаясь объедками, и все дружно делали ставки, пуская по рядам навощенные таблички с именами гладиаторов и суммами закладов.

– Здорово, Роксолан! – прогудел огромный, широкий Кресцент. Лица его, скрытого под решетчатым забралом, видно не было, но в голосе угадывалась улыбка. Лобанов кивнул шлемом, похожим на стальную ковбойскую шляпу с пышным белым султаном.

– А кто еще? – спросил он. – Онация я узнал…

– Гальба и Орцил! – пробасил Кресцент. – Ну что? Всыпем фракийцам?

– А кто на нас? – допытывался Сергей. – Приска мне назвали, а еще кто?

– А вот этого тебе лучше не знать… – ворчливо проговорил нумидиец Орцил.

Сергей подумал и кивнул. Кто его «враги» в красных туниках? Вроде вон та парочка – галлы-двойняшки, Брезовир и Элиал… А еще двое? Они помахивают кривыми мечами, они грозят тебе мучительной смертью, а еще утром делили с тобой хлеб и вино… И правда, лучше не знать!

Лобанов обвел взглядом плещущий и орущий амфитеатр. С-суки… Вас бы сюда!

– Беритесь за дело! – неслось с трибун.

– Режь, бей, жги! – визжали нежные весталки.

– Что стоите?! Замерзли? – кричали сенаторы с почетных четырнадцати рядов.

– А ну, дайте-ка им огонька! – поддерживали их нищеброды с самой высокой террасы.

Мастигофоры защелкали бичами, лорарии затыкали раскаленными железными прутьями, подгоняя бойцов. «Заградотряд». Пропели трубы, и бой начался.

– Бей фракийцев! – взревел Кресцент и первым бросился в атаку.

Прикрываясь тяжелым щитом, Лобанов шагнул навстречу орущему фракийцу, кроившему воздух мечом-серпом. Рубанул обоюдоострым гладием, пробуя оборону противника. Фракиец отскочил, ударив в Сергеев щит, резко присел и махнул клинком, как косой, Лобанову по ногам. Сергий Роксолан резко опустил щит и обрушил меч, целясь фракийцу в шею.

– Дай ему! – гремела толпа. – Врежь хорошенько!

– Бей его!

– Нападай давай!

– Эх, промазал!

Сергей не стал церемониться, ударом ноги вышиб у фракийца щит и тут же сделал молниеносный выпад, протыкая вражине горло мечом.

– Habet! – взревела толпа. – Попал!

– Есть!

– Отлично!

Мельком глянув на убитого – это оказался выходец из Фракии, нареченный Артаком, – Лобанов обрушился на второго из пятерки Приска, одолевшего Орцила. Голова нумидийца почти отделилась от тела, пропитывая песок кровавым ручейком. Сергей махнул мечом, отвлекая внимание, и обрушил на фракийца свой щит. Удар был так силен, что у гладиатора ноги подкосились и выпал меч из рук.