Киклоп расцвел.

– Спасибо, рабби! – облегченно выдохнул он и удалился, кланяясь.

«Безгрешная душа! – подумал Сикст, провожая Киклопа. – Безгрешная и неумная!»

Он живо накинул на плечи химатий, взял в руки большую свечу и заторопился вон.

Идти было недалече. Покинув вестибул около платановой рощицы, Сикст внимательно осмотрелся и двинулся к взвозу Победы. Стучать молотком в калитку дома Нигринов ему не пришлось – хозяин дома стоял на улице и провожал друзей, занимавших места в лектиках. Мускулистые лектикарии подняли носилки на плечи и понесли.

Воровато оглянувшись, Сикст подкатился к Авидию.

– Сальве, сиятельный! – залучился он.

– Чего тебе? – нетерпеливо и устало произнес Нигрин.

– Вы посылали этой ночью гонца в Аквитанию? – вопросил Сикст придушенным голосом.

Утомление мгновенно спало с Авидия.

– Откуда знаешь?! – резко спросил он.

– Не могу сказать, – захихикал Сикст, – но мне стало известно, что некий Сергий из племени роксолан пустился в погоню за вашим гонцом!

– Что-о?! Этот гад жив?!

– Жив, жив! И еще как!

Нигрин задумался. Мысли, бродившие у него в голове, вызывали то слабую улыбку на лице, то гримасу бешенства.

– Что ж, благодарю тебя за известия… Как твое имя?

– Я Сикст, сиятельный!

– Благодарю тебя, Сикст! Я приму меры!

С этим словами Авидий вынул из кремены несколько денариев и подал их епископу епископов. «Уж не тридцать ли сребреников я получаю?» – мелькнула у Сикста поганенькая мыслишка, но он живо отогнал ее. Выдать тайну исповеди – великий грех, но не себя ради грешил он, а во имя Святой Церкви и во благо ея! Господь простит его…

Киклоп аккуратно притворил за собой тяжелую дверь на входе в гипогей и быстрым шагом прошествовал в рощицу. Ренус, коняка-тяжеловоз, радостно заржал, узнав хозяина.

– Что, застоялся? – ласково заговорил Киклоп и скормил Ренусу соленый сухарик. Конь схрумкал угощение.

Затянув подпругу, Киклоп взгромоздился в седло шлепнул коня по крупу. Тот тряхнул челкой и порысил куда сказано.

По улице Патрициев, никуда не сворачивая, Киклоп добрался до Кастра Преториа. Лагерь преторианцев занимал самое высокое место в городе, отсюда был виден весь Рим. Высокая, в два человеческих роста стена, укрепленная башнями, замыкала в квадрат обширный двор. Стража у ворот заступила Киклопу дорогу.

– Не положено! – сипло сказал преторианец с перебитым носом.

– Мне надо к префекту! – набычился Киклоп.

– Нечего тебе делать у префекта!

– Мне лучше знать!

Из караулки вышел худой офицер с острым лицом, держа шлем под мышкой.

– В чем дело? – спросил он.

– Да вот, – просипел ему стражник, – лезет какой-то варвар!

Остролицый вздернул голову.

– Что ты здесь потерял, варвар?

– Мне нужно к Аттиану! – прорычал Киклоп, еле сдерживаясь. – Сергием Роксоланом я послан, он должен был зайти сюда сам, но не сможет!

– И тут этот Сергий! – взбеленился остролицый. – Гони прочь!

Он повернулся, чтобы уйти, но не тут-то было. Киклоп протянул руку и сграбастал остролицего за тунику. Поднял его, орущего благим матом, и швырнул на стражника. Сразу двое бросились на германца, на ходу вытягивая мечи. Киклоп выпростал руки и стукнул преторианцев головами – глухо брякнули шлемы.