– С-суки!..

Из темноты выскочили двое легионеров. Лобанов нанес тому, кто подскочил ближе, удар ногой, но не достал – патибулум откачнул его в другую сторону.

– Это я! – сдавленно крикнул легионер. – Кадмар!

– Ты?! – прохрипел Лобанов.

– Я, я! Мы все здесь! О, боги! Регебал! Срочно клещи!

– Щас!

Мелькнула тень в тунике легионера.

– Ребят, ребят снимите… – простонал Лобанов.

– Сейчас, сейчас…

Сергея подхватили и отнесли в темноту. Рядом уложили клекочущего и свистящего Гефестая. Примчался Регебал с огромными кузнечными клещами, рыча, вцепился ими в широкие шляпки гвоздей и выдрал их, освобождая Лобанову руки. Вынул шпильки, разъял патибулум. Сергей сел, роняя дрожащие руки, скрюченные болью. Руки-крюки…

У разведенных костров зашумели, там замелькали тени, донесся звук бегущих ног.

– Скорее! – выдохнул Лобанов. – Уходим! Коня!

Из темноты выпрыгнул Акун, он вел под уздцы вороного.

– Ай, что делали! – болезненно сморщился венед. – Дай, подсажу!

– Я сам!

– Руки размозжишь!

Поддерживая Лобанова за пятку, Акун почти забросил Сергея в седло.

– Тревога! – заревел знакомый голос, и из темноты выбежал Попликолла в одной тунике, облитой вином. Не различая лиц, он скомандовал Акуну и Регебалу:

– Взять их!

Регебал ощерился. Выхватив меч, он от души рубанул. Легат распался до пояса.

– Эдик! Гефестай! Искандер! – крикнул Лобанов.

– Здесь мы…

– Уахенеб где?

– На воротах он!

– Уходим!

Лобанов намотал поводья на предплечья, и коленями сжал теплые бока коня. Где-то сзади метались почти неразличимые фигуры легионеров, гремели щиты, звякало оружие. Провыла и захлебнулась букцина.

– Быстрее! Быстрее!

Скачками приблизились ворота. Костер у привратной башни осветил Уахенеба в римской форме. Египтянин махал рукою, торопя своих, потом вскочил на камаргского жеребца и поспешил замыкающим. Шум, звон и топот стали отдаляться.

– За мной! – крикнул Кадмар, поворачивая на выезде из Биолиндума не к мосту, а в холмы.

Лобанов перечить не стал. Кадмар – местный, ему лучше знать, куды бечь…

Яркая луна серебрила дорогу, глубокой синью выделяя возвышенности, чернилами заливая низины. Великанские сосны застили небесный свет, но Кадмар направлял коня почти на ощупь, еловые лапы гладили Лобанова по голове, обмахивая лицо наросшим мхом.

– Спасибо, что пришли… – раздался слабый голос Искандера.

– Да ладно… – смутился Акун. – Мы час прождали, другой… Думаем, что-то не то! Ну и в лупанарий двинули! Там же наверняка кто-нибудь из каструма резвится! И точно! Надавали мы тем воякам по кумполу, нацепили на себя ихние панцири со шлемами, и вперед!

– И пароли вызнали! – захохотал Кадмар. – Подскакали к воротам, нам орут: «Пароль!» Мы им: «Оптимус! Отзыв!» Те сразу: «Максимус! Проходи!» Ха-ха-ха!

– Сергий… – негромко сказал Акун. – Можно тебя так называть?

– Конечно…

– Хоть теперь объяснишь, в какую заваруху мы влезли?

Лобанов помолчал.

– Заговорщики хотят убить принцепса, – сказал он, – а мы им не даем.