Курт кивал снова. Да, можем поработать. Да, золото и серебро — это хорошо. Только парень знал, что сделки с Кошмарами никогда не заканчиваются хорошо. Герои сказок, которые пытались договориться с разумными монстрами, проклинали это решение до конца своих дней. Убийство — удел обычных Кошмаров. Разумные твари могли выпить душу, украсть воспоминания, превратить тебя в животное.

Курт твердо решил при первой же возможности рассказать об этой встрече страже, но сейчас кивал и обещал все, что угодно.

Когда ему предложили каххлен, Курт чуть было не согласился по-настоящему. Про каххлены ходили самые невероятные слухи — какие-то артефакты могли исцелять людей, другие — давать им силу, знания или контроль над животными.

Вот только и цена у них была соответствующая. Сперва бледнела кожа — понемногу, почти незаметно. Менялись мысли, пробуждалась жестокость, тяга к человечине или еще какая противоестественная жуть. И рано или поздно каждый человек понимал, что не может отделить каххлен от себя. Медвежья шкура прирастала к телу, кольцо сплавлялось с пальцем, а сознание необратимо менялось.

И Курт снова отказался.

А потом кто-то истошно заорал, будто его жгут пламенем. Курт вздрогнул и приготовился к смерти.

— Сиди здесь, — предупредил бледный господин и, приоткрыв дверь, выглянул на улицу.

С минуту смотрел на что-то, а Курт дрожал, слыша выкрики и оглушительный грохот.

— Значит, все-таки военные, — пробормотал Кин. — Еще и ночью. Рассчитывали, что местные будут спать. Хм… Говоришь, в центре города ставка городского правительства…

Курт кивнул, но Кина уже не было рядом — бледный Кошмар растворился на улочках небесного города.

Глава 19

Центральное здание, похоже, охраняли только потому, что внутри засело командование. Я шел по коридорам, уворачиваясь от бегущих туда и обратно людей, слушал нервную ругань и под этот аккомпанемент обыскивал помещения.

В тумбочке единственного на все здание кабинета было полно разных бумаг — не удивлюсь, если хозяин помещения ведет учет всей добычи. Здесь же нашлась полка, забитая книгами с иероглифами на обложках и без картинок внутри. На удачу засунул в рюкзак пять рандомных книг, выглядящих наиболее ценно, с серебряными накладками на углах обложки. Если бы я мог разобрать язык местных, я бы однозначно нашел больше и выбрал удачнее.

Кроме носящихся туда-сюда местных в здании не было ничего интересного, либо оно было очень хорошо спрятано. Я обшарил шкафы, проверил пару сумок с едой и разочаровался. Из всего найденного самым ценным выглядел толстый кошель с шлифованными камнями, пара золотых украшений и маленькие серебряные весы. Самым ценным для местных, похоже, здесь была еда и вино.

Я поспешил на выход, к острову, оставленному бесхозным. Выстрелы не повторялись, но я все равно был настороже.

Местные забаррикадировали все тоннели, но под незаметностью я легко разобрал баррикады у хода, через который попал сюда.

В тоннеле валялся патлатый искатель с разорванной грудиной и парочка сожженных тел других неспящих. Охраннику, правда, тоже досталось — мужик с татуировкой волка валялся на ближайшем острове. Стража с драконом я не заметил, но в тоннеле нашлись еще трое застреленных местных.

Видимо, искатели, общавшиеся с охраной, все-таки нарвались на драку, и ее последствия увидели военные. Вряд ли солдаты ни с того ни с сего решили бы довести дело до сражения. Контакт с местными не должен начинаться с бойни. В такой ситуации ни один командир не дал бы приказа на атаку без одобрения сверху. А вот самооборона или месть за убитых искателей могла сойти за причину пострелять по местным.

Острова военных рассредоточились вокруг хаба. Увы, здесь я поставлю на местных — все здешние люди обладают нурсами, и если эта летающая толпа ломанется к военным, их защитит разве что купол.