Поэтому ему и нужен был ещё один верный лекарь. Было бы очень удобно воспользоваться Булгаковым, чтобы расширить свою сферу влияния. А если он зазнается и станет занозой — есть множество способов турнуть его из клиники. Достаточно спихнуть на своего помощника вину за шпионаж и разглашение врачебной тайны.

Дубков уже так делал. И не один раз. Пока что его методика не давала осечек. Но Булгаков стал первым, кто отказался от его предложения.

А потому…

— Долго он здесь не продержится, — прошептал себе под нос Дубков.

Повлиять на начальство и убедить уволить Булгакова он пока что не мог. Но усложнить жизнь — запросто!

* * *

Пациенты щёлкались, как семечки. За полтора часа через меня прошло десять человек, и я был уверен, что каждый из них ушёл с правильным лечением. Представляю, как удивится Гаврилов, когда увидит, что в коридоре перед его кабинетом нет ни одного пациента!

Я ни в коем случае не питаю к наставнику какой-либо неприязни. Между нами много разногласий, но рано или поздно они сойдут на «нет». Как раз наоборот, я как лучше пытаюсь сделать! Тренирую свою магию, лечу людей и Евгения Кирилловича разгружаю.

— Простите, Павел Андреевич, к вам можно? — в мой кабинет заглянул следующий пациент.

Он едва успел закончить фразу и тут же закашлялся.

Ой, беда-беда. Судя по влажному кашлю, с лёгкими у него всё совсем несладко.

— Заходите, не стесняйтесь! — позвал больного я. — Назовите, пожалуйста, свою фамилию.

— Я искренне прошу прощения, господин Булгаков, но я к вам не записан, — произнёс мужчина.

Странно… Какой-то голос у него знакомый. Будто мы с ним уже встречались.

— В коридоре кто-нибудь остался из записанных пациентов? — уточнил я.

— Нет, там сейчас пусто, — ответил мужчина.

— Тогда присаживайтесь на кушетку. Только назовите своё имя полностью. Мне придётся добавить вас к себе на приём вручную, — сказал я.

Никогда не видел в этом ничего криминального. Свободное время у меня есть. Так почему бы не помочь ещё одному человеку?

Главное, чтобы это не оказался очередной пациент Дубкова.

— Биркин Аристарх Иванович, — представился мужчина.

Я внёс данные в компьютер, добавил пациента в систему и тут же увидел его должность.

«Главный дознаватель».

Вот так совпадение. И совпадение ли это? Но теперь мне понятно, почему его голос мне так знаком. Я ведь, усилив слух, подслушивал разговор Коршунова с дознавателем.

Не знаю пока что, в чём подвох, но этот человек и вправду тяжело болен. Чтобы это понять, даже медицинское образование иметь не нужно.

— Что вас беспокоит, Аристарх Иванович? — спросил я.

— Кашель и страшная одышка, Павел Андреевич. Порой даже в глазах мутнеет! — заявил он.

Я пересел на кушетку и надел фонендоскоп.

— Поднимите рубашку, я послушаю ваши лёгкие, — попросил я.

Но в этот момент Биркин замер. Его лицо покраснело. Он схватился за шею и начал задыхаться.

— Не могу… Не могу дышать, Павел Андреевич! — кряхтел он. — Помогите!

Он начал падать прямо на меня. В попытке удержать равновесие ухватился за мой воротник…

И отогнул его, обнажив шрам.

Глава 6

Аристарх Биркин согнулся пополам из-за приступа одышки, но при этом мой «анализ» не показал никаких изменений в его лёгких. Да, бронхи заполнены слизью, а бактерии, судя по воспалительному процессу, живут там, как у себя дома, причём не один год.

Но признаков бронхоспазма или острой сердечной недостаточности нет.