Он надеялся, что человек, называвший себя его отцом, наконец от него отстанет. Одно время он даже хотел сбежать, подготовил себе новые документы, но потом передумал. Сейчас же он всё решил.

Льюис поднялся с кровати, за окном – полшестого утра.

Единственное, что он взял с собой при переезде из той, прошлой жизни, – это один чемодан. Вся его жизнь уместилась в одном чемодане, её было слишком мало, чтобы выделить ей хотя бы кладовую или стеллаж, один чемодан вмещал несколько детских вещей, с ним они и покидали тот город, в котором и закончилось всё.

Льюис пошёл по холодному полу к шкафу, что был гардеробом, раздвинул вещи, зарылся в него с головой, дотянулся до самой стены и вытянул пыльный небольшой чемодан. Кое-что из него он уже расставил по дому, надеясь, что это когда-нибудь вспыхнет искрой, осветит кромешную темень и явит… Но оно ничего не явило. Не было от этих вещей ни искры, ни тусклого пламени, ни хотя бы малейшего света. В чемодане остались лишь детские вещи и тетрадь в вырезках старых газет.

Льюис перелистывал смятые страницы. Ничего. Ничего в нём не всколыхнулось, кроме одного лишь желания – странной похоти, близкой со смертью.

– Вам нужно прекратить эти отношения, Льюис, – вспоминал он слова психолога.

Он встал с кровати и взял ключи.

– Они вгоняют вас во всё тот же кошмар. Этот кошмар из детства?

– Я не знаю.

– Давайте сделаем кое-что.

– Мне всё равно.

– Отлично, это не займёт много времени.

Льюис мчался по ночной трассе. В голове тот же голос, перед глазами – их последний сеанс.

– Вы сейчас закроете глаза и представите Элиз.

– Вы же сказали, что нужно забыть её.

– Чтобы забыть, нужно вспомнить. Доверьтесь мне, закройте глаза.

Льюис утапливал педаль газа в пол. Перед ним огромная пробка в туннель, где-то звуки сирен вперемешку с огнями.

– Представьте, как приходите к ней. Вы видите комнату?

– Да.

– Мне нужно попросить вас кое о чём. Я могу?

– Да.

– Мне нужно, чтобы над кроватью висело зеркало. Вы можете представить его?

– На стене зеркало…

– Отлично. Теперь представьте, как подводите её к кровати и снимаете с неё одежду. Вы в это время снимаете свою?

– Нет…

– Почему?

– Мне лучше так.

– Вы в ботинках и костюме, верно?

– Да.

– Хорошо, расскажите мне, что будет дальше.

Льюис молчал.

Пробка в туннеле постепенно двигалась вперёд, он проезжал мимо скорой, возле неё каталка, девичья рука из-под клеёнки, она накрыта вся с головой, рядом, возле машины, – грязно-красная лужа крови, окрасившая асфальт. Льюиса передёрнуло снова, он вспомнил эту тетрадь и все чёртовы фото, что были на каждом листе.

– Вы подошли к ней, Льюис? – Он опять слышит голос психолога.

– Да.

– Что вы делаете, расскажите.

– Я бросаю её на кровать, держу её руки поверх, привязываю к кровати и бью её по щекам. Она делает вид, что ей больно.

– Она кричит?

– Да, иногда, но чаще смеётся.

– Почему?

– Она хреновая проститутка.

– Вам не нравится, когда она смеётся?

– Нет, я тогда ничего не могу.

– Понятно.

Льюис выезжает из туннеля, машины впереди набирают ход, он едет в потоке.

– Продолжайте. Вы на ней. Ваши глаза открыты?

– Нет. Я не смотрю на неё.